Диспноэ - Юлия Арвер
– Дружба – не твое понятие, Баркалов, – хмыкнул Кирилл, расслабляясь. – С какой легкостью ты сдаешь чужие секреты, любо-дорого посмотреть.
– Я не хочу вредить Лизе и тебе не позволю, – вмиг посерьезнев, предупредил Ник, – но в этом деле нужно разобраться. Я всю голову сломал, пока думал, как она может быть связана с демоном.
– Любовь? – навскидку вбросил Кирилл.
– Хреновь. Это не про Лизавету.
– Люди глупы, когда влюбляются. Особенно в демонов. Эти твари хитры и могут втереться в доверие к кому угодно, даже к статуе в музее. Поэтому я бы поставил на чувства. Нужно понаблюдать за вампиршей. Не зря она мне сразу не понравилась.
– Она тебе не понравилась, потому что не стала лебезить, а отбрила с порога, – фыркнул Ник. – Да и «очкарика» ты ей точно не забудешь до самой смерти – твоей или ее.
– В целом, ты прав, – хмуро обронил Кирилл, и его лицо приобрело то суровое выражение, которым он страшил оперов все три часа утреннего совещания.
Ник смешливо хмыкнул и скривил рожу. Как ни крути, а он мог себе позволить говорить с другом детства без подхалимства, страха и осторожности, хоть и пытался поначалу ломать комедию перед Первым отделом (не так уж талантливо, он умел лучше). Другим нельзя. Другие мигом окажутся в расстрельном списке.
– Когда выдвигаемся к Варваре? – переключился Баркалов, и Кирилл моментально позабыл о вампирше. Им предстоял разговор, которого он ждал весь этот невыносимо длинный день. Утренний звонок не дал никакого успокоения, лишь усилил нервозность.
– Варвара пригласила нас к десяти вечера. Верещагина-старшего сегодня не будет дома. Герман должен приехать чуть раньше нас.
Ник повел бровью и холодно ухмыльнулся уголком рта. Германа он ненавидел так же искрометно, как и Герман – его. Но во главе их троицы всегда стоял Кирилл. При нем лучший друг и двоюродный брат не смели собачиться.
– Не люблю ездить к Верещагиным, – фыркнул Ник, но продолжать не стал. Он следовал за Кириллом шаг в шаг, куда бы тот ни отправился, потому что считался его правой рукой. Занять это место желали все молодые аристократы Круга, особенно Герман, которого Ник своим возвращением спустил на ступеньку ниже.
– Они тебя тоже не любят. Все взаимно.
– Как будто они вообще хоть кого-то любят.
Кирилл хмыкнул и невесело усмехнулся. Один человек из семьи тех самых могущественных Верещагиных, древнего рода золотых дворян, все же умел любить, но своей давнишней любовью приносил куда больше проблем, чем пользы.
К десяти часам они прибыли к особняку Верещагиных, вальяжно расположившемуся на Петроградской набережной. Справа плескалась Большая Невка, неподалеку возвышались высотные офисные здания, причудливо сочетавшиеся со стариной домов, повидавших еще конец девятнадцатого века – будто разряженные подростки в компании чинных леди в шляпках и платьях по моде их молодости. Одно из таких исторических зданий – родовое гнездо золотых дворян Верещагиных – казалось самой богатой, самой старомодной, самой зашоренной, но невероятно благородной старухой.
Кирилл посигналил, и ворота сию же секунду отворились. Их машины неторопливо проехали по подъездной дорожке и остановились за черным «Мерседесом» Германа, припаркованным на широком вымощенном брусчаткой кольце у парадного входа в особняк.
Положа руку на сердце, Кирилл тоже не очень-то любил здесь бывать. Насколько он уважал дворянские традиции и поощрял разделение на классы, но приемы в доме Верещагиных всегда виделись ему филиалом ада на земле. Несмотря на воспитание и чистокровное дворянское происхождение, на аудиенции с Михаилом Верещагиным, некогда носившим титул князя, Кирилл ощущал себя последним отребьем. Впрочем, бывший князь вел себя так со всеми.
– Неужели Герман приехал один, без хвостика? – буркнул Ник, покосившись на черный «Мерседес».
– Я предупредил, чтобы лишних ушей сегодня не было, – ответил Кирилл и ухмыльнулся. Герман слишком привык к роли благодетеля, ответственного за судьбу молодого и слабого дворянина. К слову, так говорил только сам Герман. Со стороны они больше походили на строгого начальника и секретаря.
Помпезность, как старинного трехэтажного особняка, так и территории вокруг него, казалась уже привычной. Кирилл без интереса мазнул взглядом по фонтану в виде полуобнаженной женщины с амфорой на плече, по огромному полукруглому крыльцу из белого камня и уверенно поднялся по ступеням к открытой двери. Там их уже ждали. Вышколенный дворецкий – подтянутый мужчина лет пятидесяти с пышными усами и аккуратно причесанными на пробор седоватыми волосами – встретил их с Ником чинным полупоклоном.
– Господа, позвольте пригласить вас в дом, – безукоризненно вежливо произнес он и придержал дверь, пропуская гостей внутрь.
Дворецкий повел их по знакомым светлым коридорам, устланным бордовыми ковровыми дорожками, и Кирилл, обычно с интересом изучающий картины на стенах, сосредоточенно смотрел то себе под ноги, то на безукоризненно прямую спину провожатого. Ник же выглядел заинтригованным и шагал едва ли не вприпрыжку.
– Их сиятельства князь Воронцов и граф Баркалов прибыли, Варвара Михайловна, – возвестил дворецкий, отворив двустворчатую дверь, отделанную позолотой.
Кирилл не удивился подобному обращению. Пусть уже тридцать лет как дворянство упразднили вместе с империей, в благородных домах все еще обращались к аристократии подобающе, будто ничего не произошло. Верещагины, как и многие другие, не могли позволить себе смириться с теперешним положением вещей.
В конце концов, именно магия в каждом золотом роду давала дворянам право по-прежнему считать себя привилегированным сословием. Да, это не распространялось за пределы бывшего Дворянского круга, и подавляющее большинство простого народа уверенно считало их семьи зажравшимися и заслуженно униженными, даже не задумываясь о магическом наследии. С каждым столетием народная память о магии стиралась, погребаемая под весом головокружительного прогресса. Подумать только, фэнтези вырвалось в топ жанров, по которым сходила с ума молодежь всего мира! А фэнтези же вот оно, только загляни в ближайший притон нечисти! Или в глаза вампирше Кёлер.
В большой гостиной, где девятнадцатое столетие будто застыло навечно, царил полумрак. Огромная хрустальная люстра на потолке не горела, лишь у кресел, расположившихся в эркере, излучал мягкий свет торшер на тонкой ножке. На столике между креслами, занятыми Варварой и Германом, стояли две пустые белоснежные чашки, фарфоровый заварной чайник и три хрустальные вазочки с разнообразными булочками и конфетами.
Увидев Кирилла, Варвара просияла и вскочила с кресла, но броситься к нему под насмешливым острым взглядом Германа не решилась.
Ознакомительная версия. Доступно 25 из 124 стр.