Разрушитель - Мария Токарева

Его тело дымилось едким чадом, а в глазах, казалось, лишенных всяких признаков рассудка, плясала бессмысленная ярость – ровный, чистый продукт отчаяния, не отягощенный мыслью.

– Раат-сама! Я принесу вам все Ключи и Алмазы! – проорал Волвив, нанося первый удар кривым мечом, сотканным из черных линий.

«Второй раз за два дня нападает… видимо, в первый раз я не смогла выбить его в Бенаам. Да где союзники, когда они так нужны? Или сеть семарглов не работает?! Где Сумеречный Эльф? Где Джи-Джи?!» – содрогнулась Агнесс, понимая, что не справится с Волвивом и Алистером в одиночку.

Она сглотнула ком в горле, ощущая, насколько тусклы ее белые линии. Она едва удержалась в воздухе, ухватившись за грубую штукатурку стены. Ее крылья, некогда прекрасные, сияющие, теперь были обугленными и израненными свитками старого пергамента.

«Это конец», – пронеслось в голове холодной ясной волной. Агнесс собрала остатки сил, и по ее рукам, словно агония светляков, поползли белые линии.

Но первый удар нанесла не она.

Воздух взорвался черными линиями. Они пролетели в сантиметре от лица Агнесс, ощутимо опалив кожу холодным ветром, но не причинив вреда. Их целью была не она.

Щупальца тьмы впились в Волвива. Не для того, чтобы изранить и испепелить, а чтобы обездвижить, лишить возможности сражаться. Они обвили его с чудовищной силой и отшвырнули прочь.

Его тело, облаченное в черный балахон, как пустой мешок, пронеслось через улицу и с глухим стуком врезалось в стену соседнего строения, заброшки под реновацию. Ветхая кирпичная кладка, не выдержав, сложилась внутрь, словно карточный домик. На мгновение воцарилась тишина.

– Ты что, так тебя за ногу, творишь?! – просипел Волвив, с трудом вылезая из груды обломков. Его пепельные волосы совсем побелели от штукатурки, вокруг шеи гирляндой висел оставленный на стене квартальный календарь за две тысячи двадцать первый год, а на голову, наподобие экстравагантной шляпы, оказался надет старомодный плафон разбитой люстры.

– Тебе идет! Вот так всегда и носи, – с неожиданной ребячливостью крикнула Агнесс, но тут же спохватилась, силясь понять, что вообще произошло. Кто пришел ей на помощь?

Сперва она решила, что это Сумеречный Эльф восстал после фазы тьмы и бессилия. Потом она подумала про Одио и Джи-Джи, начала озираться по сторонам. Но не увидела никого. Никого, кроме… Верховного Ворона.

Алистер медленно опустился на землю, его пальцы все еще курились черным дымом.

– Убираю конкурента. Алмазы Лорду Нирашу преподнесу я, – усмехнулся он и следующим ударом разверз под Волвивом портал. Враг, выдавая смачную нецензурную тираду, провалился обратно в Бенаам.

Агнесс смотрела на Алистера, пытаясь перевести дух. Ее привычный мир рушился на глазах. Конечно, все началось еще семь лет назад, когда она поняла, что больше не в силах служить Митрию. Потом она узнала про связь Джи-Джи и Одио, потом поняла, что учитель сделал ее футляром для Алмаза Благополучия. А теперь еще Верховный Ворон внезапно заслонил от удара врага, своего союзника. Все оказывалось не тем, чем выглядело изначально.

– Почему ты помогаешь? – обескураженно спросила Агнесс.

– Зло устало быть злом, – неожиданно вздохнул Алистер. – Ему тесно и скучно в оковах дурных деяний. Но оно не может быть ничем иным, кроме зла.

– Был ли ты вообще злом?

– Заставили быть, – отозвался Алистер, отводя взгляд, но тут же натянул на лицо привычную учтиво-хитрую ухмылку. – А вообще Волвив для меня – конкурирующая контора. Его послал Раат, а меня – Нираш.

– А я-то уж поверила! – В голосе Агнесс прозвучала горькая обида. – Поверила, что вы… действительно помогаете.

– Возможно, и действительно. – Он подошел ближе, склоняясь над Агнесс, стоящей на ветке дерева. – Иногда под маской есть лицо, но его приходится скрывать двойной маской.

Его глаза удивительно сверкнули. И Агнесс показалось, что Алистер просто не может говорить прямо, а ей, наивной девчонке, надо разгадать этот намек-иносказание.

– Возможно, я бы хотел заполучить ваш Алмаз, чтобы просто коснуться ваших кудрей, – произнес он задумчиво.

– Только кудрей? – вырвалось у нее с неожиданным разочарованием.

Алистер на миг опешил, но потом его лицо озарила широкая и по-настоящему живая улыбка.

– Вы так наивны, милая леди, что порой говорите крайне провокационные вещи.

Он повернулся и растворился в тенях, оставив Агнесс одну с гудящей головой, ноющим телом и странным теплым чувством под сердцем, которое никак не вязалось с войной, заговорами и грядущим концом света.

Сумеречный Эльф встрепенулся в пентхаусе Джи-Джи и попытался прийти на помощь, когда почувствовал колыхание линий. Волвив… опять Волвив.

Когда неудачливый Страж подоспел к дому Эленор, Агнесс и Алистер уже разобрались с врагом. Агнесс в одиночестве сидела на ветке дерева, как печальный ангел, погруженный в свои мысли.

«Похоже… я здесь не нужен. И нигде не нужен, – с тоской подумал Сумеречный Эльф. – Помнится, Джи-Джи говорил: „Мы умираем, когда становимся ненужными. Или не умираем, а превращаемся в Павших”. Все именно так. Начинаем болеть, впадаем в депрессии, не знаем, как справиться с внутренней тьмой. Все именно так… Ненужность! Я ненужный Страж, который никогда не успевает. Победил ли именно я Двенадцатого[4]? Нет! Запер ли я Змея Хаоса? Нет. Спас ли я каменный Эйлис, который чуть не уничтожила моя сила? Нет, нет и нет! Я… возможно, вся моя тьма от ненужности».

Он стоял на крыше, ощущая, как дрожь после «фазы тьмы» все еще выедает изнутри. А город внизу жил своей жизнью, слепой и глухой к битвам, что кипели в иных слоях реальности. Безразличный к неудавшемуся Стражу Вселенной.

Сумеречный Эльф ощущал себя в высшей мере бесполезным, поэтому не посмел даже показаться перед Эленор. Да и зачем?! Их ночь рядом доказала, что Ключ и Алмаз убивают друг друга. Он не мог причинить ей еще и такую боль! И с каждым днем он все меньше верил, что кто-то сможет снять с него проклятья. Как оказалось, целых три проклятья – бремя внутренней тьмы, долг ненужного бессмертного Стража и функция Ключа Смерти. Проклятый, Тринадцатый Проклятый, насквозь проклятый.

«Но ты же хотел узнать, что там с Демьяном, в чем тайна этого мальчишки», – напомнил себе Сумеречный Эльф. По сути, он искал занятие, заставлял себя двигаться дальше сквозь пустоту души.

Однако же теперь яркое колыхание черных линий над одним из зданий Москвы заставило его кинуться на этот маячок.

Не раздумывая, Сумеречный Эльф рванул с места, превратившись в сгусток скорости. Его призрачное тело, еще не оправившееся после приступа, кричало и протестовало, но воля была сильнее боли.

Целью оказался один из дорогих ночных клубов Москвы, принадлежавший Озимому. Но Сумеречный Эльф видел не роскошный фасад, а его двойника – искаженный образ строения на Зеркале Измерения, где Озимый и совершал свои мрачные сделки по продаже людей и оружия. Там кипела жизнь банды. Хотя, возможно, это все осталось в прошлом после