Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

– Как же! А браслет? И портрет она опознала!

Иногда Розита все же пользовалась мозгами. А такой браслет мечтала надеть вот уже года три. Просто Альваро, понимая, кого ему пытаются подсунуть родственницы, соглашался жить на корабле. Лишь бы увернуться от счастливого брака.

– Ну…

– И какой смысл ей притворяться? Вернется Альваро – и ее выкинет!

А вот с этим были согласны и Виктория Эррера, и ее дочка. Выкинет, конечно. Но потому и непонятно, чего добивается эта жуткая бабища! А Хуан?

Несчастный молодой человек!

Официально-то он был приглашен Викторией Эррера, чтобы ухаживать за ее дочерью. Но Гарази Хуана не интересовала, а вот Моника – даже очень. Как тут было удержаться от приглашения? А вдруг будет шанс избавить сыночка от неподходящей ему девицы? И самой в стороне остаться, она ж ничего не сделала, просто пригласила молодого человека поухаживать за Гарази, а эта змея, которую ты, милый, пригрел на своей груди, и воспользовалась моментом… А тут и Розочка с утешением наготове! Мама лучше знает, кто должен жить с ее мальчиком, вот!

Как она с ним поступила!

Полное отсутствие манер.

– Кажется, она полудраконица, там у них такие фигуры в моде, – задумалась Гарази. – И она говорила про горы?

– Альваро не бывал в горах. Или бывал?

Точно Виктория не сказала бы. Сын в плавании, а куда уж он там плавает… куда-то! Могли встретиться, могли, что самое ужасное. А сколько лет этой бабе, и сколько лет назад они встретились? Тут если только впрямую спрашивать, по внешности не определишь. У Альваро взрослый сын вполне может быть, а у этой… если у нее драконья кровь есть, вон, какая женщина огромная, особенно сверху, то она всегда будет моложе своих лет выглядеть.

– Придется его дождаться, – вздохнула Гарази. – Другого выхода у нас нет.

Розита сморщила нос.

– Я не хочу жить в одном доме с этой бабищей! Я уеду к себе! Ох!

Розита сообразила, что ее семья сейчас на водах, в Бель-Варде, а жить одна она не может. Во-первых, это неприлично. Во-вторых, их столичный дом сейчас закрыт, дела у семьи Молина шли не блестяще, так что на все дома был один штат слуг, который хозяева возили с собой, так было намного дешевле. Дворецкий, он же лакей и кучер, экономка, она же горничная. А как жить без слуг, Розита не представляла. В-третьих, у нее просто не было денег. Так, немного, на пару шляпок, обычно все ее покупки оплачивала энна Виктория. И как жить?

Уехать не получится, к сожалению.

– Альваро скоро приедет?

– Через месяц или два, как получится в плавании.

– Так долго!

– Дорогая, это море, в нем многое зависит от погоды, от русалов, Альваро часто общается с этими рыбохвостами…

– Да… но какой у них жемчуг!

С этим были согласны все три дамы.

– Я подожду, – вздохнула Розита с видом мученицы. – Боже, на какие жертвы приходится идти ради торжества любви!

В романе эта фраза выглядела очень красиво. А в жизни как-то наигранно. Но какая разница, любовь у Розиты тоже была наигранной.

И всех трех дам это очень устраивало.

Энне Виктории требовалась спокойная и безбедная жизнь на шее у сына, лучше в качестве хозяйки его дома. Гарази нужно было приданое, которое и должен был выделить брат, ну и помощь потом регулярная и побольше, а Розите надо было замуж. Выгодно и побыстрее.

Наличие Моники ставило крест на всех этих устремлениях. И вот, когда дамы уже были близки к цели, когда можно было скомпрометировать и выгнать наглую проходимку…

Откуда взялась эта гадкая баба?

Ответа не было. Но баба и правда гадкая. Особенно ее сковородка.

* * *

Поздно вечером Моника поскреблась к Ангелине в дверь.

– Геля, я пошла.

– Куда?

– Я у Хани сплю. Ей так спокойнее, ну и мне, мы и решили… пока мужа нет, будем спать вместе, мы и раньше так делали…

Ангелина только головой покачала.

В своем доме хозяйка должна прокрадываться к дочери по ночам, чтобы ее не запилили!

– Давай я тебя провожу, хоть буду знать, где ты.

– Рядышком, – даже удивилась Моника. – Альваро к Хани относится, как к родной, а она без меня не привыкла, вот ей комнату и выделили рядом с хозяйскими покоями. Свекровь очень недовольна была, она раньше привыкла тут жить, рядом с сыном, а Альваро распорядился все переделать для Хани. Энна Виктория теперь в другом крыле, вместе со всеми гостями. Они с Альваро ругались, я знаю, но Ханна мне дороже, я как представлю, что маленькая девочка по дому бегала бы ночью… нет! Лучше пусть энна Виктория шесть раз подумает, прежде чем к нам ночью заявиться.

– А бывали случаи?

– Бывали, – скривилась Моника. – Хорошо, дверь была заперта.

– Вот ты ж бессовестная, мешала маме воссоединиться с сыночком, – подколола Ангелина. – Вдруг ее мальчика по ночам обижают, а она и не прибежит, не поможет. Иди, только запирайся. Слуги не знают?

– Конечно, нет! Я постель у себя комкаю, я же в ней лежу какое-то время, и Хани спит беспокойно, у нее тоже не поймешь, один человек спал, двое, а на рассвете я ухожу, я рано просыпаюсь.

Ангелина кивнула.

Пугать бедолажную аристократку ей не хотелось. Хотя основания для страхов были, еще как были. И есть.

Трое бандитов ни на кого просто так не нападают. Даже не сомневайтесь.

* * *

Спать Ангелина ложилась рано, по привычке, на работу-то вставать в четыре-пять утра, и завтра она тоже рано проснется, наверняка. По привычке. Но на новом месте сон не шел. Хотя, казалось бы…

А что это за шорох из соседней спальни?

Ангелина прихватила сковородку – и потопала туда.

Все верно, кто-то скребся у двери, пытаясь ее открыть.

Помочь, что ли?

БАБАХ!

Дверь распахнулась с грохотом и треском. Эн Хуан повалился вперед – и ему повезло – сковородка над головой так и свистнула. Влепилась в стену.

БАБАХ!

На шум принялись выглядывать люди. Моника, правда, не высунулась из детской, и хорошо. Ангелина рявкнула от души.

– Это что такое?! Это кто к приличной женщине в постель лезет?!

– А… я поговорить…

Перелетная сковородка плохо действовала на Хуана, красноречие отключалось.

И то!

Скребешься ты в дверь к мачехе, с которой одно дельце не закончил… и лучше бы несколько раз, и почаще… а тут на пороге эта… это… Медведиха!!!

– Это какие-такие у тебя по ночам разговоры с приличной женщиной?! – не унималась Ангелина. – Люди добрые, да вы поглядите! Его в