Неверная жена ректора - Ольга Геннадьевна Росса

Молитвы богам, потом подношение на алтарь цветов и денежное пожертвование храму. Затем мы с любимым произнесли клятвы, смотря друг другу в глаза и держась за руки. На миг мы забыли о гостях, которые притихли, внимая нашим словам. Только искренние признания и только наша любовь.

Когда Глэнис с особым старанием преподнесла бархатную подушечку с кольцами, я растрогалась до слёз. Бретар не спеша надел мне на палец золотое украшение, словно хотел запечатлеть этот момент в своей памяти до мельчайших деталей. Потом я окольцевала любимого, и он с трепетом поцеловал мою руку, на которой теперь красовалось такое же колечко, как у него. Я закусила губу, чтобы не расплакаться от счастья.

— Объявляю вас мужем и женой! — раздались долгожданные слова жрицы. Именно ради этой фразы собрались все присутствующие в храме. — Жених, можешь поцеловать невесту.

Под радостные крики наши губы соединились в первом брачном поцелуе, скромном, но безумно нежном и сладком.

— Жена моя навеки, — с хрипотцой в голосе прошептал Бретар, смотря в глаза, его пальцы ласкали мою щеку.

— Мой муж навеки, — выдохнула я и прильнула к его груди. Он крепко обнял меня.

— Ура! Ура! Мама стала женой папы! — захлопала Глэнис в ладоши.

Торжество продолжилось в родовом замке моего мужа. Гостей пригласили много. Даже сам король с супругой прибыл поздравить нас. Бедная мама чуть в обморок не упала, когда Бретар познакомил её с венценосным родственником. Она, наверное, ещё не скоро привыкнет к мысли, что породнилась с самим королём.

Суд над Джослин вымотал маму эмоционально и чуть не подорвал её здоровье. Пришлось прибегнуть к ментальной помощи Элизы, когда судья приговорил Джослин к пожизненному заключению на далёком северном острове. Магию моей сестре выжигать не стали, чтобы заключение длилось не одно столетие. Страшнее участь трудно представить. Тайлера и некроманта отправили на казнь, предварительно лишив магии. Все их сообщники и пособники тоже получили по заслугам.

Близилась полночь, а свадебный пир был ещё в самом разгаре. Глэнис чуть не уснула за столом. Бретар унёс засыпающую дочь на второй этаж в детскую. Мы вместе уложили малышку в кровать. Я накрыла её одеялом, а любимый поставил над кроватью купол тишины, чтобы ни один звук не разбудил дочку.

— Я говорила тебе, что ты не только самый лучший муж, но и самый замечательный отец? — прильнула я к груди любимого, смотря на спящую малышку.

— Мы же только сегодня стали мужем и женой, — Бретар обнял меня, уткнувшись носом в макушку.

— Так вот, официально заявляю: ты самый заботливый, внимательный и мудрый папа, — я подняла голову, смотря в глаза любимого. — Ты наш защитник, опора и сердце семьи.

— Это ты моё сердце, родная, — улыбнулся он и легонько чмокнул меня в губы. — Благодаря тебе я справился с мечом и подчинил его и теперь могу заглушить его голос в своей голове. Права была богиня: такой могущественный артефакт нельзя оставлять без хозяина.

— Мы справимся. Боги не дают непосильную ношу, — вспомнила я слова мамы, которые она произнесла, когда узнала о моей первой беременности. Кстати, пора мужу узнать кое о чём. — Милый, к следующему учебному году тебе придётся искать другого целителя в лазарет академии.

— В каком смысле? — он недоуменно вскинул брови. — У тебя какие-то планы? Не нравится в академии? А я тебе сразу сказал, что в Бергене городская лечебница лучше.

— Ну что ты, — захихикала я, — мне очень нравится работа в лазарете. Может, через пару лет заслужу и должность заведующей. Просто мне придётся уйти в отпуск по уходу за ребёнком на год, а лучше на два.

— Что? — любимый широко раскрыл глаза, затаив дыхание. — Я правильно понял, ты говоришь сейчас не о Глэнис?

— Всё верно, — кивнула я, расплывшись в улыбке.

— Боги! Я снова стану отцом! — воскликнул Бретар, подхватив меня на руки. — Спасибо, Джесси! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Я ведь смогу наблюдать, как растёт твой живот, почувствовать пинки нашего малыша, а потом увидеть его рождение. Лучшего подарка от судьбы не придумать.

Я обняла мужа за шею, ощутив родной запах вереска. Чувствую, ждёт меня гиперопека на оставшиеся восемь месяцев. Хотя я не против, ведь много любви не бывает. Мы оба заслужили наше счастье.

Конец