Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Да, скелеты определённо знали, что делали: с шестью крыльями дело пошло куда веселей. Взмахи стали более мощными, я смог подняться и вскоре догнал укрепление.
Пока я экспериментировал, Корбеник пару раз хмыкал. Но заговорил он, лишь когда мы с укреплением преодолели уже четверть пути наверх, добравшись до вращающихся кубов.
— Как сейчас там, наверху? — голос его прозвучал с непривычной ноткой меланхолии.
И что на такой вопрос ответить? Ведь Корбеник, по его собственному признанию, в мире смертных не бывал несколько тысячелетий.
— Да вроде нормально, — отозвался я после паузы. — Как обычно. Люди на севере, демоны на юге. Твари вот ещё лезут из Бездны.
— А что боги?
— Ну, Пресветлая Хейма в последний раз приходила три века назад. Тогда ещё просыпался Великий Кракен.
— А… Предвечный?
— Кто же его знает, — я пожал плечами. Рассказывать о своих предположениях, что бог демонов, возможно, впал в спячку, а то и вовсе исчез, я не стал.
В ответ послышался тяжёлый вздох.
— Он грозился засунуть меня в специально выращенное тело, которое отнимет всю мою силу, — пожаловался Корбеник. — Сказал, что потом оторвёт мне руки и ноги и в таком виде повесит на стену в своём тронном зале.
— Кто он? — не понял я.
— Предвечный, кто же ещё! Думаешь, почему я сижу тут, в компании дохлых насекомых и бестолковых громил?
Ну да, несмотря на все местные чудеса, провести в разрыве Бездны безвылазно несколько тысячелетий было бы скучно.
— Может, Предвечный пошутил? — предположил я.
Отчего-то подобная угроза показалась мне не совсем в духе бога демонов. Вот поймать и убить врага — причём не только уничтожить его плоть, но и расколоть душу — это да, это Предвечному подходило. А сделать из живого врага подобное настенное «украшение» — уже не очень.
Хотя, с другой стороны, что я мог знать о его характере?
— Нет, он не шутил, — грустно проговорил Корбеник. — Это я пошутил. Но кто ж знал, что у Предвечного проблемы с чувством юмора?
— Что могло так сильно разозлить бога?
— Некоторые вещи не стоит вспоминать, — моментально отозвался Корбеник, и мне показалось, будто он непроизвольно поморщился. — Что было, то прошло.
— И с тех пор ты сидишь тут, почти в одиночестве, — проговорил я. — Кстати, а кто ты вообще?
Кое-какие мысли на эту тему у меня были, но хотелось услышать подтверждение.
— Ты же сам определил, что я Шутник, — Корбеник невесело хихикнул.
То есть признаваться обладатель бестелесного голоса не хотел.
— Шутник ты по душевному призванию, — всё же возразил я. — Это не считается. Вот я, скажем, человек. А ты? Демон? Причём, судя по долгожительству, высший. А может и вовсе — павший бог?
Корбеник хмыкнул, но отвечать не спешил.
— Я сам не знаю, кто я теперь, — проговорил он, когда мы с укреплением достигли места, где начинались слои.
— Тогда скажи, кем ты был раньше — до того, как спрятался в Бездне?
— А, это было так давно, уже и не вспомнить…
Да, признаваться Корбеник точно не хотел. Ну ладно.
— И что ты планируешь делать теперь? — задал я напрашивающийся вопрос.
— Ещё не знаю, — отозвался он уклончиво, а потом добавил с искренней тоской: — Я так давно не видел солнца.
Моё лицо явно отразило то недоумение, которое я в этот момент испытал. Разве демон, пусть даже высший, — а я решил считать Корбеника именно таковым, пока ситуация не прояснится — способен тосковать по солнцу? Но если подумать… Собственно, а почему нет? Не все ведь демоны ведут ночной образ жизни.
— Подожди, но разве в самой Бездне — там, на её дне — солнца нет? — я прекрасно помнил, что ночное небо над Бездной ничем не отличалось от неба в человеческом мире.
— Нет, только звёзды, — мрачно ответил Корбеник. Прежнее веселье его определенно покинуло.
Мы с укреплением продолжали подниматься.
— Рейн, — некоторое время спустя позвал меня Корбеник, и голос его прозвучал неуверенно. — Чистокровный человек Рейн, скажи, а такой вид для твоих крыльев нормален?
Моих крыльев? А что с ними не так?
Я повернул голову — и, если бы не летел, а шёл, то точно бы споткнулся. Мои шесть крыльев, созданные наподобие крыльев беркута за их скорость, успели за время подъёма растерять все перья и даже изменить форму на более острую и хищную. Ничего птичьего в них не осталось. Размах стал больше, цвет превратился в однотонно серебристый, поверхность покрылась плотной чешуёй, а на самых концах крыльев появились острые чёрные когти. Только количество самих крыльев — шесть — не изменилось.
Несколько мгновений я их разглядывал, потом попытался вернуть им прежний облик. Крылья замерцали, чешуя приобрела было вид перьев — и вновь стала чешуёй.
Я тяжело вздохнул.
— Ну их. Хотят так выглядеть — пусть.
С невидимыми конечностями было ведь то же самое — стоило отвлечься, и они снова становились щупальцами. В итоге я махнул на них рукой. С крыльями, похоже, предстояло тоже махнуть.
— Разумный подход, — после паузы одобрил Корбеник. — Подумаешь, чешуя вместо перьев. Летать получается и ладно.
— Именно, — сказал я, решив проигнорировать насмешку в голосе невидимки. — Но мне показалось, будто их нынешний вид для тебя что-то значит?
Весь наш разговор Корбеник вёл себя уверенно, и только когда мои крылья изменились и он это заметил, я услышал в его голосе замешательство.
Корбеник хмыкнул.
— Может быть — значит, может быть — нет. Какое тебе дело до событий многовековой давности?
— Как знать, вдруг я встречу того, о ком тебе напомнил вид моих крыльев? Хотелось бы знать заранее.
Корбеник хохотнул.
— О, я бы посмотрел на вашу встречу!
Слои закончились. До выхода в человеческий мир оставалось совсем недолго.
— Может, даже и увижу, — задумчиво пробормотал Корбеник. — Почему бы и нет?.. Почему нет?..
Звучало это так, будто он сам себя убеждал вернуться.
Я слушал его молча. С одной стороны, человечеству совсем не нужен был ещё один высший демон, тем более такой, который видел мой духовный облик. С другой — я понятия не имел, что сказать, чтобы убедить