Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Следовало добраться до форта, разобраться с некромагами Виньяна, дождаться, пока наполнится резерв, и наконец доехать до корневых земель.
Перехватив посох поудобнее, я двинулся в сторону форта и только тут впервые подумал, как буду объяснять свой уход в самодельный портал и возвращение с явно еретическим артефактом…
«Моё», — напомнила ярость, давая понять, что не потерпит даже мысли избавиться от костяного посоха.
Я вздохнул.
Нет, ну реально — о чём только думала богиня, когда выбирала своим посланником выходца из семьи некромагов? Наводить порядок в Империи было бы сложной задачей даже без моего сомнительного наследия, а из-за него на меня постоянно будут смотреть с подозрением.
Да я бы и сам на себя смотрел с подозрением — особенно на такого, как сейчас, вооружённого посохом, сделанным из человеческих костей. Ну или почти человеческих — с первого взгляда не разберёшь.
Я пересёк поляну, оказался в лесу, прошёл по нему шагов триста и тут заметил, что темнота, созданная некромагией Виньяна, начала таять. День вернулся — и потому, наверное, в свете ярко засиявшего солнца я не сразу разглядел облако фиолетовых искр. Тех самых, что покинули форт ещё до меня — и да, поплыли ведь они именно в ту сторону, где творилась главная магия. Но передвигались обычным путём, по воздуху, а не сквозь изнанку реальности, потому добрались сюда только сейчас.
Облако зависло шагах в десяти, и я ощутил, что искры меня опять изучают, причём куда внимательней, чем прежде, в форте. Я остановился тоже и на всякий случай призвал несколько щупалец.
Чего эти фиолетовые блестяшки от меня хотели?
Облако приподнялось, чуть опустилось — будто примеряясь, а потом полетело ко мне. Я вскинул заслон из щупалец — искры проскользнули прямо сквозь них. Я призвал воды чёрного океана — тут людей не было, так что ограничиваться каплями я не стал — но и мёртвую воду искры тоже не заметили.
Подлетев, они в несколько слоёв облепили мою правую руку и костяной посох, и я мгновенно ощутил, как рука полностью онемела. А потом увидел, как мои пальцы разжались и посох из них выпал, но до снега не долетел — искры подхватили его, окружив так плотно, что почти скрыли, и начали поднимать в воздух.
Что во имя Ишты тут творится⁈
Я вскинул левую руку, которая не пострадала, и выбросил вперёд щупальца. Искры искрами, но посох-то они должны были захватить!
Часть искр отлепилась от добычи, метнулась к моим щупальцам — и я перестал их ощущать. Точно как было с правой рукой. Хотя нет, не точно — потому что онемение начало распространяться и на другие щупальца, раскинутые по сторонам на случай появления врагов.
Проклятие! Этак заражение перейдёт на них все!
Резким приказом я велел пострадавшим конечностям «перестать быть» — и перед моим мысленным взором они рассыпались в ничто.
Костяное навершие артефакта между тем вновь частично исчезло, наружу высунулся глаз — искры тут же сдвинулись от него в стороны, будто не желая закрывать обзор. Глаз крутанулся в своей орбите, изучая их, потом посмотрел вниз на меня — и мне почудилось, будто в этот раз его взгляд выражал удовольствие. Я бы даже сказал — самодовольство.
Потом глаз закрылся, спрятался назад, и навершие сомкнулось. Искры подняли посох ещё выше, примерно на пять человеческих ростов, и в небе начала расходиться чёрная трещина.
«Моё!» — опомнившись, взвыла во мне ярость, и призвала серую смерть. На десятки футов вокруг все кусты и деревья осыпались пеплом, но ни искрам, ни артефакту, ни растущей трещине наследственная магия Энхард не повредила. А потом облако искр вместе с родовым артефактом скользнуло в трещину, и та сомкнулась, не оставив следов.
«Моё…» — повторила ярость — и обескураженно замолчала. Похоже, она понятия не имела, что делать в отсутствие врага.
* * *
До форта я добрался только через час. Идти по глубокому снегу было неудобно, кое-где я проваливался в него до середины бедра, а никаких тропинок тут не нашлось.
Хотя нельзя сказать, чтобы я торопился. В конце концов, так у меня было время обдумать, что сказать по возвращении, а ещё понять, что вообще случилось.
Понять, впрочем, не удалось, удалось лишь построить несколько шатких теорий.
Костяной посох явно обладал чем-то, похожим на разум. Было у меня нехорошее подозрение, что сознание человека или демона, которому эти кости принадлежали при жизни, оказалось в этом посохе заперто. Или, может, не сознание целиком, а что-то вроде осколка души?
А ещё меня беспокоил тот глаз в навершии посоха, вернее, его цвет. Наследственный синий цвет энхардцев. Предки ведь не додумались пустить на артефакт кого-то из родни? Или додумались? Правда, странный цвет ресниц намекал на нечто нечеловеческое.
Честно сказать, я не был уверен, чувствовать мне тревогу или же, наоборот, облегчение оттого, что эта вещь больше не у меня в руках.
Что касается искр, то выглядело их исчезновение так, будто они создали такой же портал в изнанку реальности, какой совсем недавно получился у меня, ну и утащили туда свою добычу.
Я потряс головой. Ладно, обо всём можно будет подумать позднее, и, вероятно, уже в корневых землях Энхард — там получится расспросить родню о деталях, а не гадать.
Когда я подошёл к форту, то обнаружил за его стенами Семареса, поджидавшего меня — он явно заметил моё приближение сверху и спустился. Таким злым я его не помнил. Злым и одновременно взбудораженным.
— Что всё это значит⁈ Что это была за иштова чернота и как ты вообще исчез⁈
Ну да, ушёл я малость внезапно.
— Случайно получилось, — я развёл руками. — Клановое наследие проснулось.
Судя по лицу Семареса, не будь я посланником богини, он бы устроил мне хорошую взбучку. Ну или хотя бы попытался.
— Так всё же, дыра, в которой ты исчез, — что это было? — потребовал он.
Я развёл руками во второй раз.
— Вроде как изнанка реальности.
— Вроде как? Ты что, сам не знаешь?
— Говорю же, клановое наследие. Я понимаю, как это работает, не лучше, чем понимаю серую смерть.
— Иштав некромаг, — прошипел Семарес. — О чём только богиня думала… —