Эльфийский сыр - Екатерина Насута

А я не мог. Вот от моря ответочка и прилетела… Еще и шторм начался. В общем, не знаю, каким чудом вообще до берега добрались. До госпиталя другим чудом дотянул. А там-то… Целители у нас хорошие, да все не боги. Мне и пророчили, что до конца дней лежачим останусь, под себя ходить буду. А еще этот хер сильно умный жалобы строчил, что вроде как мои необдуманные действия привели к невосполнимому ущербу, потерям… Ага, как бы не так. Я тоже написал, благо протоколы шли, и все, что там на корабле, тоже писалось… Черные ящики вскрыли, и ясно стало, кто там… Ну ему выговор впаяли. А больше что? Лицо же ж гражданское… По нашему ведомству тоже разбирательства начались, как вышло так, что гражданское лицо боевыми пловцами командует. Мне орден вручили. И пенсию заслуженную… Выпроводили, так сказать. Жена на развод подала. Мол, разлюбила и все такое… А больше у меня никого и ничего. Честно, думал, что зря меня вытаскивали… источник выгорел, дар с ним тоже. Я тогда вконец выложился… Позвоночник собирали, как умели, но даже императорские целители руками развели. Мол, всему предел есть.

– Как ты… тут оказался?

– А вот так… Дедок один, которого ко мне пригласили, он в академии целительской преподает, так вот, сказал, что надобно мне в одно место отдохнуть съездить. Что… в общем, если свезет, то и жизнь изменю. Я-то не больно поверил, потому как… лежу пластом, только и могу шевелить, что ушами. И перспектива лежать от так до конца дней своих.

– И тебя…

– А от сюда и привезли. Я еще удивился. На санаторий непохоже, деревня какая-то… здесь даже фельдшерского пункта нет. Казалось издевательством. Только… Я потом этому дедку письмо написал. И к нему съездил, показаться… поставили меня на ноги.

– Как?

– Каком кверху, Черноморенко! Была тут одна… целительница, так сказать. Она и мертвых могла бы, пожалуй.

– А…

– Много вопросов, – глянул хмуро Петрович. – Поживешь – сам все увидишь. Если приживешься.

Рогатая зверюга добралась до ограды и возложила на нее голову, которую Петрович почесал за ухом.

– Хороший мой…

Зверь вздохнул, тяжко-тяжко, печально-печально.

– Я тут как раз-то и прижился… жену нашел… точнее, она меня выбрала. Могла бы любого, а она, вон, меня… почему-то. Документы сделали чистые, чтоб вопросов не возникало. Да и в целом, хватает у меня врагов и разного-прошлого… так что сообразили легенду. Образование получил. Профильное. Сельскохозяйственное. Теперь начальствую помаленьку. Коровок вон разводить помогаю и всякое иное, по мелочи. Да погладь ты… быков, что ли, никогда не видел?

– Ну… так-то нет… Яков видел. Зубров еще. Когда сыновей в зоопарк водил… А быков так-то и нет.

– Ничего. У нас тут всякой живности хватает… Так-то я чего. Если вопросы будут – задавай. Где смогу – отвечу, но ты вроде и прежде дурнем не был…

Пожалуй, это можно было счесть за комплимент.

– Вечерком в гости заглянь. С Аннушкой познакомлю. С дочками… Племянниц сам увидишь, их тут… Да я сам порой не знаю, сколько их тут. Но до хлопцев донеси, чтоб дурковать не вздумали. Чтоб со всем уважением, если кто из девочек глянется.

Вот только Петровичевых девочек в сельской идиллии не хватало.

Для полноты ощущений и счастья.

– А… сам где?

Все ж задача перед Черноморенко поставлена вполне конкретная. И Петрович, хмыкнув, – притом он не переставал чесать косматое чудище за ухом, – ответил:

– Где-то там… с Аленкой вроде в лес пошли.

С Аленкою?

Имя девичье, а потому на душе прям потеплело. Нет, тем пакостливым статейкам из интернету, как и самому интернету, Черноморенко категорически не верил. Но вот… неспокойно было.

Лезли в голову всякие мысли, что, мол, и невеста бросила. И про любовниц не писали… точнее, писали про их отсутствие и разные иные намеки. А оно неспроста…

Врали, стало быть.

– Слушай… – Петрович шлепнул быка по носу. – Если я правильно понимаю, вы не с пустыми руками приехали?

– Ну… так-то… официально миссия мирная… помощь там… по сельскому хозяйству… Но так-то вроде ребятки прихватили маленько…

Один гранатомет и один пулемет точно есть.

– От и ладно, – обрадовался Петрович. – От и замечательно… Я ж пока валялся, то почти все связи и подрастерял, так что своего почти и не осталось. А чего осталось, то устарелое. Но точек пару приметил, на всякий случай. Если пулеметы поставить, то совсем ладно будет.

– Я чего-то не знаю о сельском хозяйстве? – Черноморенко не то чтобы был против, но как-то…

– Поверь, – Петрович хлопнул его по плечу, – ты ничего не знаешь о здешнем сельском хозяйстве! Идем, покажу…

И бодрым шагом двинулся куда-то прочь… А главное, если не приглядываться, то легкая хромота почти незаметна. А дерганые слегка движения вовсе можно принять за личную особенность.

– Петрович. – Черноморенко догнал старого знакомого. – Слушай… я понимаю, вылечить тебя вылечили. Но остальное-то как? Ты ж… тебе ж лет под девяносто быть должно! А ты моим ровесником глядишься. Как?

– Воздух, – важно ответил Петрович. – Воздух тут у нас хороший. И вода тоже… молоко опять же. Вот молоко – замечательное… В общем, экология! Сила природы, так сказать… А потому природу такую надо что?

– Беречь?

– И охранять.

– Пулеметами?

– Знаешь, Черномор, вот… жизнь теперь такая, что с пулеметами природу охранять как-то оно сподручнее, что ли. Кстати, надеюсь, ты додумался не только их прихватить. А то ж разочаруюсь. Ты ж помнишь, Черноморенко, до чего я не люблю в людях разочаровываться.

Александр стоял на берегу речушки, которая вилась черной лентой. И главное, речушка-то с виду узенькая, тоненькая, на раз перешагнуть можно, а течение стремительное. Вон, подхватило где-то лист, потянуло, понесло, кружа над скрытыми ямами.

Берег в этом месте был пологим, а потому получилось подойти к самой воде.

– Не лезь, – сказала Аленка, закатывая штанину. – Тут небезопасно.

– Глубокая?

– И глубокая, и с характером. Утянет, и я не спасу. Слушай, может, все-таки на машине… – Она зачерпнула воду, которая все еще была черна, и подняла. Тонкие нити полетели меж пальцами.

– Нет уж. – Александр мотнул головой. – Обещала коня, давай коня.

– Только конь будет… своеобразным.

– У вас тут все своеобразное, как я заметил.

– А ты и вправду разрешение добудешь? На поле?

– Добуду. Честное императорское…

Аленка хихикнула, но тут же посерьезнела.

– Свириденко на него действительно наплевать будет.

– Даже если с печатью