Эльфийский сыр - Екатерина Насута
В общем, как-то оно мало походило на ферму в представлении Лешего.
Тогда, днем, он не рискнул выбираться из леса, потому как тот обрывался весьма резко и укрепленную эту ферму со всех сторон окружали поля.
А ночью – дело иное.
И дождь опять же. Пусть, конечно, и не сказать, чтобы приятно, когда сверху льет, зато случай донельзя удобный. Грех не воспользоваться.
Пусть и команды не было, но…
Он, прислушавшись к окружающей тишине, нарушаемой шелестом и шорохом дождя, осторожно двинулся вперед. На вышках врубили фонари. И пятна света скользили по земле, но медленно, нехотя. Да и сам этот свет, размытый ливнем, был скорее данью заведенным порядкам, нежели и вправду имел какой-то смысл.
Леший без труда добрался до ограды. Оценил ворота. Окна КПП светились. Шлагбаум был опущен, но сами ворота – открыты. Небось, заедает механизм. А выходить на дождь охране неохота.
Леший их чисто по-человечески понимал.
Набросив легкий полог незаметности – дождь вымывал силу на раз, – он с легкостью проскользнул внутрь. Огляделся… где-то рядом нерешительно тявкнул пес. И тут же смолк.
И что дальше?
Точнее, куда?
Фермы высились длинными белесыми строениями. Пахло… как на фермах и пахло – коровами да навозом. Что-то гудело, урчало и хлопало.
Из ближайшего здания выполз трактор с прицепом, чтобы скрыться в следующем. Леший, подобравшись поближе, осторожно заглянул внутрь. Сумрачно. Лампы светят, но как-то едва-едва. Хотя разглядеть что-то можно.
Ряды. Междурядья.
Коровы.
Люди. Людей немного. Доярки? Похоже на то.
Леший двинулся к следующему… странно все-таки. Коровы и доярки. И стена эта. Вышки. Зачем они? И ведь работают, что вышки, что охрана. А значит, идет обслуживание. Электричество тратится. Да и люди на вышках не за идею стоят. Стало быть, кто-то на всю эту охрану деньги выкидывает, и немалые. В следующем здании было то же самое: много коров и немного людей. Там пахло хлебом и свежим сеном. Слышались голоса, которые то ли спорили, то ли переговаривались о чем-то.
А ферма не сказать чтобы сильно большая.
Нет, не маленькая, но и не комплекс из тех, высокотехнологичных, которые труда человеческого требуют минимум. На комплексах Лешему случалось бывать, сопровождая объект. И то, что здесь никакими высокими технологиями не пахло, он понял.
Дальше…
– Ну и чего ты кобенишься, а? – Этот голос раздался почти рядом, и Леший прижался к стене.
– Отстань.
А вот второй он узнал. И нож сам лег в руку.
– Ни рожи, ни кожи, а все одно глянулась ты мне… и чего, спрашивается, морду воротишь?
Говоривший был рядом.
Здоровый.
Он не был выше Весняны, но все одно как-то нависал над ней. И стоял неудобно. Нет, снять его Леший снимет, но что потом с телом делать?
Оставлять?
Не вариант. А незаметно… через стену…
– Тебя не учили, что бабе надо ласковою быть… ласковая баба, она свое с любого мужика поимеет.
Главное, чтоб эта малохольная не испугалась. А то крик еще поднимет…
Леший подобрался.
– Твердин! – рев откуда-то со стороны заставил мужика обернуться. И Леший выдохнул. Не то чтобы совесть мучила… совесть у него давно подобной ерундой не мается. Но вот реально с трупаком пришлось бы морочиться. – Чтоб тебя, где ты там…
– Сейчас! – заорал мужик в ответ. – Иду… а ты… ты подумай. Я ж пока по-хорошему… я ж не последний человек, чай… и словечко за тебя сказать могу. А то и вовсе попрошу себе, и будешь жить, горя не знаючи…
И ушел.
Вовремя.
А то возня возней, но Леший почти уже решил, что не так оно и муторно. Что иные люди в покойном виде ему куда как более симпатичны.
Весняну он окликать не стал. Но та сама повернулась и спросила тихо-тихо:
– И зачем пришел?
– За тобой. – Леший даже не удивился, что увидела. Нож вот убрал.
– Не тронь здесь никого. Только хуже будет, – сказала она, накидывая на плечи капюшон. Дождевик был старенький, неприглядный, как вся-то ее одежда. – Иди… за воротами жди. Сейчас все пойдут. И я с ними.
Спорить Леший не стал.
За ворота выбрался. Видать, и вправду время было народ отпускать, если даже шлагбаум подняли. А охрана из КПП не выглянула.
Дождь же.
И гремит вон, перекатывается в облаках.
Леший отошел к опушке, откуда и наблюдал за тем, как выходят из ворот люди. Сейчас они казались на диво одинаковыми. Размытые темные фигуры, что смешивались в одно черное пятно. Оно же и втянулось внутрь старенького автобусика, который выбрался за ворота последним.
Впрочем, уехали не все.
Весняна, шагнув навстречу, скинула капюшон и руки выставила, собирая дождь в ладони. Им же и умылась и вдохнула глубоко-глубоко.
– Зачем пришел? – спросила она.
– Проводить.
– Сама дорогу найду.
– Мало ли. Ночь… лес…
Сказал и понял, что глупо звучит. Этот лес ей родной, в нем скорее сам Леший заблудится. Но смеяться она не стала. Кивнула только:
– Спасибо.
– Да… не за что. Данька не приходила.
– Значит, не смогла. – Весняна, кажется, нисколько не встревожилась.
– А корова?
– Сейчас подою. Будешь молоко?
– Я-то буду, но, может, вам оно нужнее?
– Мы столько не выпьем. – Весняна стянула дождевик.
– Не простудишься? – Леший нахмурился. Летние дожди коварны. Только кажутся ласковыми. А одежда намокнет, прилипнет к телу, потянет из него живое тепло.
Этой вон много не надо.
– Нет. Мне от воды беды не будет. Разве что когда дождь, то кличет сильнее… зато и взять могу силы. – Весняна подняла руки, и стало видно, что вода, стекая по коже, эту кожу будто прозрачным маревом окутывает. – Сегодня еще дождь особый… кто-то силу выплеснул.
– Не чувствую.
– Просто сила иная… не твоя.
– Может, и так, – согласился Леший. Тогда понятно, почему со связью перебои. То есть не особо понятно, его уверяли, что связь любой энергетический всплеск выдержит, но тут пусть умники разбираются.
– Идем? – Весняна забросила дождевик на плечо.
И сапоги сняла.
– Давай сюда, – проворчал Леший. – Бестолковая…
– Почему?
– Потому… как вы вообще тут оказались?
– Обыкновенно. Нам-то с сестрами срок невелик дан по земле ходить. Родники… когда слышать начинаешь, с каждым годом сильнее зовут. Манят. Звенят. Обещают… – Она замолчала.
– Что обещают?
– Покой. Ни забот. Ни тревог. Ни обид. Ни радости. Ни печали. Ни любви, ни… ничего.
Прозвучало жутко.
– И чтоб удержаться, надо корни в землю пустить… но сами мы не можем. Не дано… говорят, что у таких, как я, души нет.
– Кто говорит?
Весняна