Кровавый урожай в Тенистой Лощине - Джуно Блэк

– М-м-м, – наконец произнесла лиса. – Мне нужно съесть еще парочку перед уходом. Они еще лучше, чем кленовое печенье! Скажите Бену, что он гений.

Джеффри выглядел таким довольным, словно комплимент был адресован ему.

– Я скажу ему, как только Бен вернется из бакалеи.

– А теперь, мисс Виксен, объясните, что привело вас сюда, – попросила Дот после того, как все с удовольствием съели печенье.

Вера сделала глоток ароматного чая (в него добавили лаванду) и ответила:

– Выслушав ваш рассказ о том, что случилось после возвращения в Зеркальное Озеро, я провела небольшое расследование. Вам может быть интересно узнать, что кровавого пятна под ковром в прихожей нет.

У Дот опустились плечи.

– Вы мне не верите! Я знала. Клянусь, я видела кровь…

– Я не закончила, Дот, – мягко перебила ее Вера. – Я говорю, что пятна на полу нет сейчас. Место под ковром очень чисто вымыли. Ни пятнышка, ни пылинки не осталось.

Джеффри очень внимательно слушал разговор и заметил:

– Вы предполагаете, что кто-то избавился от улики, которую видела Дот!

Вера кивнула:

– Догадываюсь, что так и было. Но я не знаю, когда там мыли пол. Вероятно, это сделали после того, как Дот выдвинула обвинения, и до полуночи прошлой ночью. Период довольно продолжительный, и, возможно, Эдвард все это время не находился дома. Теоретически кто угодно мог проскользнуть внутрь и избавиться от пятна. – Вера посмотрела на Дот и добавила: – Если только вы сами не вымыли прихожую перед тем, как отправиться к миссис Спрингфилд, с хлоркой или…

– Нет, я никогда ее не использую. Мне не нравится хлорка. Самое сильное, что я применяю, – это лимонное масло и пищевая сода. А мой несчастный Эдвард был так занят добычей серебра, что у него просто не находилось времени на уборку дома. Знаете, он обычно ездил на рудник раз в неделю или две.

– Значит, кто-то прошлым вечером вымыл пол. Я сама хочу посмотреть на это пятно – или отсутствие пятна – при дневном свете, – задумчиво сказала Вера.

– А когда вы его видели? – с любопытством поинтересовался Джеффри.

Лиса проявляла осторожность, чтобы не раскрыть участие Левши в деле, поэтому уклонилась от прямого ответа.

– Условия были неидеальными, а более детальное рассмотрение поможет точно понять, что происходит. Я схожу туда и сама поговорю с мистером Спрингфилдом. А если случайно приподниму уголок ковра…

Дот со звоном опустила чашку на блюдце.

– Вы должны проявлять осторожность! – заявила крыса. – Это опасный тип!

Джеффри кивнул, хотя говорил более спокойным голосом:

– Все эти разговоры про кровь наводят мня на мысль, что происходит что-то противозаконное. Подумайте о том, чтобы взять кого-то с собой, мисс Виксен. Может, вашего ухажера?

– Присутствие полиции – не лучший вариант, – ответила Вера, быстро обдумывая положение дел. – Я бы взяла с собой Ленор, но сейчас она очень занята, готовится к предстоящему большому мероприятию. У Эдварда есть друзья в городе, которые могут убедить его поговорить со мной?

Дот кивнула:

– Конечно, Эдвард был в дружеских отношениях со всеми, но больше всего времени проводил со Стэном Мортимером. Они собирались компанией, раз в неделю по вечерам играли то в покер, то в нарды.

– Я его найду, – пообещала Вера, записывая имя и фамилию себе в блокнот.

– Вероятно, вам придется подождать, – заметила Дот. – Многие жители Зеркального Озера сейчас взялись за планирование похорон Адоры и поминок. Пока это не закончится, все, вероятно, будут в плохом настроении и рассеянными. Я уверена, что Адора обрадовалась бы, узнав, что ее похороны затмят Праздник Урожая как самое главное мероприятие сезона! На них должно прийти больше всего жителей!

Выполняя свое обещание, Вера поднялась по ступеням дома Спрингфилдов и остановилась на широкой террасе у фасада с пряничной отделкой. С балок свисали папоротники в горшках. Большие, удобные по виду кресла, сплетенные из ивы, расставили так, чтобы, сидя в них, можно было смотреть на озеро Зеркальное. Сейчас его поверхность была серебристо-серой и очень подходила по цвету к нависавшим над ним облакам. Вера колебалась мгновение перед тем, как постучать, затем взяла себя в лапы и приготовилась к очень холодному приему. Она пришла одна, не желая ждать или брать с собой кого-то из знакомых, которых упоминала Дот.

Но, когда открылась дверь, на пороге появился улыбающийся Эдвард.

– Мисс Виксен, – тепло поприветствовал он ее. – Рад, что вы заглянули. Я только что вспоминал то утро, когда мы с вами пересеклись у адвокатской конторы мистера Фэллоу. Я был так погружен в свои мысли, что даже не поздоровался. Все случившееся так выбило меня из колеи, что я, вероятно, показался вам непростительно невежливым. Пожалуйста, примите мои извинения.

– Я понимаю, что у вас была тяжелая неделя, мистер Спрингфилд, – ответила Вера с вызывающей восхищение сдержанностью. И это еще мягко сказано.

– О, называйте меня Эдвард, – предложил он. – И, пожалуйста, заходите. Как я могу вам помочь?

– Я пишу статью про вашу мать и некролог. Она была очень важной жительницей города, поэтому мы хотим отдать должное ее достижениям и представить в газете все возможные детали. Если вы не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Естественно, я буду только рад. Она жила очень насыщенной жизнью, знаете ли, так что есть о чем поговорить. Вот, присаживайтесь.

Они оказались в парадной гостиной с изящными антикварными вещицами. Вера изучающе осматривала Эдварда в свете стоявшей рядом лампы. Как и в случае многих других предметов в доме, при изготовлении этой лампы использовалось серебро. Красивое основание отлили в виде букета лилий, перехваченного лентой. Но тканевый абажур не подходил: он оказался неуместно маленьким, словно предназначался совсем для другой лампы.

Вера попросила Эдварда рассказать какие-то истории из жизни матери, объяснив, что газета выделяет практически целую первую полосу под статью о похоронах Адоры, некролог и историю ее жизни – настолько она была важна для города.

Эдвард отреагировал с энтузиазмом и рассказал несколько историй, которые Вера никогда не нашла бы в общедоступных источниках. В какой-то момент самец крысы вытер глаза: он расклеился от трогательных воспоминаний из детства.

– Она заботилась не только о семье, – добавил Эдвард ближе к концу. – Она относилась ко всему району, всему городу как к своей семье. Если узнавала, что кому-то не хватает еды, обеспечивала поставку свежих орехов и сухофруктов, а также запаса муки для выпечки к порогу дома нуждающихся. Она не устраивала из этого шоу. Даже не прикладывала