Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Прежде всего говорилось, что дворец находится в так называемом районе двойников. Причем сам дворец как бы задает тон этой музыке роковой парности. Ее аккорды звучат как в названии дворца, так и в архитектурном решении здания.

Чего стоят только его роскошные фасады – почти близнецы, один из которых обращен на Невский проспект – сухопутную артерию города, другой на Фонтанку – его водную артерию.

А главное – двойная фамилия владельцев! Причем носить именно такую фамилию хозяевам дворца приказал самый мистический русский император Павел I.

Что касается самих двойников, то, согласно преданиям и мемуарам, они здесь появлялись тоже дважды.

В первый раз это случилось в XVIII веке, в царствование Анны Иоанновны. Двойник явился во дворец, который располагался на участке, примыкающем к дому Белосельских-Белозерских. Там нынче находится Троицкое подворье.

Однажды за полночь, когда государыня уже удалилась в опочивальню, караульные гвардейцы и фаворит императрицы Бирон вдруг увидели, что она собственной персоной в парадном облачении разгуливает по тронному залу. Меж тем сама Анна Иоанновна из спальни не выходила!

Бирон заглянул в опочивальню и убедился, что императрица спокойно спит. Рискнул разбудить – случай-то вопиющий! – чтобы показать самозванку.

Увидев своего двойника, Анна Иоанновна спросила: «Кто ты? Зачем пришла?» Призрак что-то тихо отвечал – так, что его слова услышала только государыня. «Это смерть моя!» – сказала она и удалилась к себе.

А через сутки, ни слова больше не сказав, скончалась.

Второй подобный случай приключился с другом Пушкина – поэтом князем Петром Вяземским, который жил неподалеку, на Невском.

Вернувшись однажды домой поздно, князь увидел, что в окнах его запертого кабинета горит свет. Он отпер кабинет, вошел и увидел сидящего спиной к нему и что-то пишущего человека. Вяземский заглянул неизвестному через плечо, прочел написанное и лишился чувств.

Потом он говорил, что увидел самого себя, но никому никогда не признался, что же такое прочел в мистической рукописи.

А главное, после явления двойника Вяземский, бравировавший раньше своим атеизмом, стал верующим.

Так что дворец с двойной фамилией хозяев был более чем уместен в районе нашествия двойников.

Хотя его хозяевами не всегда были Белосельские-Белозерские.

Они построили его в 40-х годах XIX века. А в конце столетия утратили свой главный источник доходов – горные заводы на Урале. И вынуждены были продать дворец в казну.

В результате в конце XIX века он стал свадебным подарком великому князю Сергею Александровичу и Елизавете Федоровне Гессен-Дармштадской, родной сестре императрицы. В этот период дворец стали называть Сергиевским.

Судьба его новых хозяев сложилась трагически.

Сергей Александрович, назначенный генерал-губернатором Москвы, погиб от преступления Ивана Каляева. Елизавета Федоровна вместе с другими членами дома Романовых в 1918 году была убита и сброшена в шахту в Алапаевске.

Поскольку пара была бездетной, дворец унаследовал племянник хозяина, великий князь Дмитрий Павлович. Тот самый, что участвовал в убийстве Распутина вместе со своим сердечным другом Феликсом Юсуповым. К слову, чем не еще одна мистическая линия в истории дворца?

А после убийства заговорщики находились под домашним арестом именно в этом здании. Причем одни соотечественники считали их спасителями России и ставили свечки за здравие, а другие рвались расплатиться с убийцами. Для этого распутинцы пытались попасть внутрь под предлогом посещения раненых. Ведь во втором этаже дворца в то время находился русско-английский госпиталь: шла Первая мировая война.

Отгремели революция и Гражданская война. В результате победы Белой гвардии все конфискованные большевиками дворцы были возвращены прежним владельцам. Тут-то одной из ветвей потомков князей Белосельских-Белозерских, сумевшей сохранить за границей банковские счета, удалось выкупить дворец в собственное владение. Так он обрел свое прежнее название.

После всех этих потрясений в жизни хозяев дворца произошло только одно знаменательное и трагическое событие, связанное со Второй мировой войной.

Молодой князь Эспер Александрович, будучи морским офицером, участвовал в боевых действиях. Корабль, которым он командовал, подорвался на немецкой мине и затонул вместе с экипажем. Князь пропал без вести.

Правда, существует и другая версия, по которой он все-таки вернулся домой и через год умер от полученных ран.

Дальше апартаменты благополучно и без особых происшествий переходили от отца к сыну. Причем по традиции мужские имена через поколение повторялись: наследника называли либо Александром, либо Эспером. В память о славных предках, первый из которых (Александр, екатерининский вельможа) был приятелем самого Руссо, а второй (Эспер) построил этот самый дворец на набережной Фонтанки. Цепочка Эсперов Александровичей и Александров Эсперовичей тянулась до начала XXI века.

Сейчас мужская линия Белосельских-Белозерских обрывалась. Потому что у нынешнего хозяина дворца, князя Эспера Александровича, появилась на свет единственная дочь Лиза, ныне ученица Смольного института благородных девиц.

Кстати, фотография Лизы нашлась только одна, да и та скверного качества. Явно случайная. В отличие от щедро представленных изображений самого князя Белосельского-Белозерского – как постановочных фото, так и портретов кисти модных живописцев, которые запечатлевали его в основном на фоне интерьеров дворца.

Стоит сказать, что дородная фигура князя никак не ассоциировалась у Мити с роковым силуэтом в окне: тот, кажется, выглядел куда стройнее.

Но вот именно, что кажется. В полуденном мареве и ослепительном блеске оконных стекол силуэт рисовался довольно невнятно. Поэтому Митя не спешил снимать с князя подозрения.

Что касается единственной и явно случайной Лизиной фотографии, то, может быть, считалось, что благородной девице негоже демонстрировать себя на сомнительных просторах интернета?

Фотограф щелкнул Лизу почему-то сбоку и снизу. Из-за этого поспешного ракурса пропорции модели вышли искаженными. Гордо посаженная головка с большими глазами уплыла куда-то в дальнюю перспективу. На переднем же плане оказались длинные музыкальные пальцы, которые теребили белокурую косу. Казалось, что девушка играет на каком-то диковинном музыкальном инструменте.

Но даже это вывернутое, сюрреалистичное изображение словно нехотя, но все-таки признавало миловидность смолянки.

– Charmant![13] – воскликнул Костик, увидев фотографию Лизы. – А почему бы тебе с ней не познакомиться? Княжна ведь не только дома и в институте бывает. Гостиные, балы… В конце концов, вы ведь люди одного круга.

– В том-то и дело, что нигде она не бывает! Практически заперта в своем институте! – с досадой воскликнул Митя. Ему тоже приходила заманчивая мысль о полезном знакомстве с хорошенькой девушкой. – Этот Смольный – натуральный монастырь,