Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский
Химик внутри меня взвыл от когнитивного диссонанса. Подобная скорость кристаллизации при комнатной температуре была не просто аномалией — она плевала на законы земной термодинамики. Чтобы вырастить такую структуру с нуля всего за десять часов, мне потребовались бы автоклав, строгий контроль перепадов температур и сложная центрифуга. А тут процесс прошел сам по себе, в грязной банке из-под дешевой робусты.
Я поднес сосуд ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть цвет. И в этот момент зрение снова дало сбой.
Пространство вокруг банки исказилось. Глазные яблоки ощутимо сдавило, словно я надел очки с огромным минусом. Но в этот раз я не стал жмуриться. Заставил себя смотреть.
Вчера это была просто неясная дымка. Сейчас, возможно из-за того, что реакция уже завершилась и структура стабилизировалась, я видел кристально четкую картину. Идеальные кобальтовые многогранники были пронизаны тончайшими, пульсирующими неоновыми нитями. Они не хаотично висели в пространстве, а прошивали кристаллическую решетку строго по геометрическим векторам. Нити соединяли узлы, удерживая конструкцию вместе.
Пазл в моей голове щелкнул, складываясь в единую картину. Меня бросило в жар от осознания.
Местная алхимия — это не просто абстрактная магия. Это химия высокоэнергетических состояний. В моем прошлом мире, чтобы заставить инертные вещества прореагировать, мы использовали катализаторы, нагревали котлы до сотен градусов, создавали чудовищное давление. Здесь же эту роль выполняет вот эта светящаяся энергия.
Магия, энергия… да что бы это ни было, оно выступает универсальным связующим звеном. Она компенсирует нехватку валентных связей, заставляет молекулы притягиваться там, где они должны отталкиваться. Она — строительные леса для химических реакций.
Дверь скрипнула, вырывая меня из состояния научного экстаза. Банка едва не выскользнула из пальцев.
На пороге стояла Юна. Вид у нее был помятый: футболка перекрутилась, на щеке отпечатался узор от наволочки, а один глаз открывался лишь наполовину. Она подозрительно принюхалась, втянув носом воздух, пропитанный легким запахом технического спирта.
— Ты что, бухаешь уже с утра пораньше? — хрипло спросила она. — Я, конечно, слышала, что у аптекарей нервная работа, но не до такой же степени.
— Дегустирую коллекционные винтажи, — ответил я, опуская банку на стол. — Тебе не налью, у тебя печень не казенная. А теперь, будь добра, закрой дверь с той стороны.
— Больно надо, — фыркнула соседка, демонстративно отворачиваясь. — Псих малолетний.
Еще час назад, лежа в темноте, я раздумывал над тем, чтобы вообще не появляться в лавке Джун-хо. Какой нормальный человек пойдет на низкооплачиваемую работу на следующий день после собственной смерти и переселения душ? Я планировал отлежаться, осмыслить ситуацию, может быть, прогуляться по улицам Син-Хана.
Но теперь приоритеты изменились.
Подсобка Джун-хо. Там есть коробки с ингредиентами. Там есть пара старых горелок, набор стеклянных колб, механические весы. Полноценная, пусть и примитивная, лаборатория. Нужно проверить теорию на практике. Поставить эксперимент.
Посмотрел на часы. Без пятнадцати восемь.
— Черт!
Скинув футболку, я быстро натянул чистую водолазку, найденную в шкафу, влез в джинсы и сунул в карман студенческий билет.
Схватив с тумбочки ключи, я выскочил в коридор, краем уха уловив шум воды в ванной. Времени на прощания с местной художницей не было. До лавки «Зеленый ручей» предстояло бежать три квартала, и если я планирую использовать ресурсы Джун-хо для своих первых производственных тестов, лучше не злить этого скупердяя с самого утра.
* * *
Я влетел в лавку «Зелёный ручей», едва не сорвав с петель входную дверь, и колокольчик над головой зазвенел с истеричной нотой. Запыхался знатно — три квартала утреннего кросса по незнакомому городу дали о себе знать. Утро в Син-Хане выдалось душным и влажным, как в классических азиатских мегаполисах перед сезоном дождей, так что я чувствовал себя так, словно только что вышел из парной. Хотел с порога извиниться за легкое опоздание, чтобы не злить и без того нервного начальника, но слова так и остались в горле.
Воздух в помещении был таким плотным, что его впору было резать ножом.
Джун-хо стоял за кассой, вцепившись побелевшими пальцами в край стойки. Его лицо приобрело оттенок несвежего творога. А по другую сторону прилавка возвышались двое. На них были строгие темные костюмы, какие обычно носят банковские клерки высшего звена или очень дорогие гробовщики.
— Семь дней, господин Джун-хо, — произнес один из визитёров. Голос звучал ровно, почти ласково. — Это крайний срок. Условия договора не терпят вольных трактовок.
— Я все верну, клянусь! — пискнул хозяин лавки, стирая испарину со лба. — У меня просто небольшая задержка от поставщиков, вы же понимаете, рынок…
Я решил, что стоять столбом у входа глупо, и шагнул вперед, натягивая на лицо улыбку.
— Доброе утро. Если мы тут оформляем продажу босса на органы, я бы хотел первым получить свою задолженность по зарплате.
Оба костюма медленно повернули ко мне головы. Ладно, Лёха, шутка не зашла. Запишем в блокнотик: не практиковать сарказм на людях, которые могут пробить твоей головой стену.
— Семь дней, — повторил мужик.
Они развернулись и вышли из магазина, прикрыв за собой дверь. Как только роллета снаружи перестала дребезжать, Джун-хо сполз по стеллажу, осел на корточки и обхватил голову руками.
— Мы покойники… — простонал он, раскачиваясь из стороны в сторону. — Семь дней. Где я возьму такие деньги за семь дней?
— Эй, шеф, отставить панику, — я подошел ближе, заглядывая за прилавок. — Дайте мне ключи от подсобки и разрешение на использование оборудования. У меня есть пара мыслей, как можно быстро и дешево синтезировать…
— Молчать! — Джун-хо внезапно вскочил. — Никаких мыслей! Никаких экспериментов! Твоя самодеятельность приносит мне только убытки и попорченные нервы! Моя машина в залоге! Франшиза висит на волоске! Еще одна разбитая колба или испорченный реактив, и я сам тебя придушу! Ясно?!
— Предельно, — пожал я плечами.
Спорить с человеком в состоянии аффекта — пустая трата времени. Я молча обошел стойку, надел форменный жилет и занял свое рабочее место. Хозяин еще минут десять мерил шагами торговый зал, бормоча проклятия в адрес кредиторов, великих кланов и своей загубленной жизни, после чего скрылся в подсобке. Оттуда вскоре донеслось нервное щелканье дискового телефона.
Начался рабочий день.
День потянулся с вязкостью патоки. «Зелёный ручей» находился на отшибе, так что наша клиентура не блистала лоском. Местные жители заходили за дешевыми лекарствами, суетливые студенты искали легкие стимуляторы перед сессией, уставшие домохозяйки брали успокоительные травы. Расплачивались тут, на мое счастье, обычными долларами — так что я сходу мог прикинуть местное ценообразование и понять, что почем. Я машинально пробивал чеки, а сам внимательно изучал полки.
Ассортимент лавки представлял собой