Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский
Я шагнул ближе, заставив ее отступить на полшага назад.
— Во-первых, банк закрыт. Моя кредитная линия на революционные краски исчерпана. Ни сегодня, ни завтра денег не будет.
Ее глаза округлились. Кажется, она впервые услышала от меня «нет».
— Но… — начала было она, задыхаясь от возмущения.
— Во-вторых, — перебил я, — если ты и дальше будешь мешать акрил с низкооктановыми растворителями в непроветриваемом помещении, то миллионершей ты точно не станешь. Зато заработаешь токсический гепатит.
Затем я посмотрел на разбросанные по гостиной вещи.
— И да. Раз уж ты без пяти минут миллионерша, могла бы для начала хотя бы убрать свои вещи с прохода. Революция революцией, а свинарник в общей зоне разводить не обязательно.
— Ты… ты чего несешь вообще?! Какой гепатит?! — наконец отмерла Юна. — Ты как со мной разговариваешь?! А ну стой!
— И штаны надень. Сквозит же.
Шагнув в свою комнату, я захлопнул дверь, отсекая вопль, в котором смешались ругательства и требование немедленно выйти обратно. Я прислонился спиной к двер, закрыл глаза и медленно выдохнул. Адреналин, державший меня на плаву с момента пробуждения, начал понемногу отступать.
Где-то там, в другом мире, в закрытом цеху химзавода остывало мое настоящее тело. А здесь у меня есть въедливый начальник-азиат, сумасшедшая соседка-художница, пустой холодильник и целый мегаполис, в котором рекламируют эликсиры.
Интересно.
За дверью раздался удар, от которого скрипнула древесина. Видимо, Юна пустила в ход ноги. Следом полетела пересыпанная местным сленгом тирада о моей жадности, узколобости и полном непонимании высокого уличного искусства. Я не прислушивался.
Отошел от двери, бросил взгляд на кровать и опустился на стул возле стола. В комнате пахло пылью, старой бумагой, тянулся шлейф аптечной ромашки. Стерильный островок порядка в океане хаоса, бушующего по ту сторону тонкой перегородки.
Крики Юны постепенно теряли напор, сменяясь раздраженным бубнежом, а затем послышался звук удаляющихся шагов. Отлично. Концерт окончен.
Я выдвинул верхний ящик стола. Внутри стопками лежали какие-то конспекты, пара шариковых ручек и кошелек из кожзама. В кошельке обнаружилась горстка мелочи, несколько смятых купюр, которых едва хватит на пару обедов, и жесткий ламинированный прямоугольник. Студенческий билет или что-то вроде того.
С пластика на меня смотрело знакомое по отражению в зеркале лицо: худощавое, с напряженным взглядом исподлобья. А вот строчка рядом с фотографией заставила меня усмехнуться.
Алексей Ребров.
Надо же. Я откинулся на спинку стула, вертя пластик документа в пальцах. Имя и фамилия совпадали буква в букву. Что бы это значило? Подтверждает ли эта деталь теорию о предсмертных галлюцинациях, в которых угасающий мозг просто подкидывает знакомые данные? Или, наоборот, окончательно ее рушит, доказывая, что я влип в нечто абсолютно реальное?
Потянулся к тумбочке, где стоял пузатый телевизор, и нажал кнопку. В моем мире такие кинескопные монстры давно вымерли, их можно было встретить разве что у доживающих свой век бабушек в деревнях. Судя по всему, местный технологический прогресс застрял где-то на уровне наших нулевых. Экран моргнул серым снегом, а затем выдал картинку новостного канала. Никакой цифры, обычный аналоговый сигнал с легкой рябью по краям. Диктор в строгом костюме вещал о том, что акции корпорации «Тэян» выросли на три пункта после презентации новой линейки стабилизаторов для боевых зелий. Следом пошла реклама: накачанный парень одним глотком осушал флакон с красной жидкостью, после чего голыми руками гнул стальную арматуру.
Рядом с телевизором лежала свежая газета. Настоящая, бумажная, с запахом дешевой типографской краски. Я развернул ее, пробегаясь глазами по первым полосам. Сначала шли обычные деловые новости: мэр мегаполиса Син-Хан отчитывался о росте торгового оборота, какие-то чиновники обсуждали таможенные пошлины и внешние отношения. Заодно хоть узнал, что город, в котором я очутился, называется Син-Хан. А вот криминальная хроника на последних страницах оказалась куда интереснее: «Клан Мингроу отрицает причастность к взрыву на фармацевтической фабрике», «Очередная облава на подпольных варильщиков: изъято тридцать литров некондиционного зелья бодрости».
Значит, я — Алексей Ребров. Я умер там, на химическом заводе, наглотавшись фторорганики ради спасения симпатичной практикантки. И этот парень, местный Алексей Ребров, тоже умер сегодня. Я видел последствия экзотермической реакции на стене в подсобке Джун-хо. Дилетант смешал несовместимые ингредиенты, забыл про отвод тепла. Колба рванула, а выделившиеся при этом токсичные пары добили бедолагу.
Два Алексея. Две смерти от химического отравления в один и тот же момент.
Так это кома или нет? Почему я чувствую боль в порезе на щеке? Почему я помню, как пахнет толуол из баллончиков Юны? Галлюцинации обычно хаотичны, они рвут пространство и время. А здесь — цельный, физически осязаемый мир, живущий по своим законам.
Если сейчас всё реально, то совпадение имен и причины смерти — это как подпись под договором о переводе на новую должность. Меня просто перекинули в подходящий сосуд, который освободился ровно в нужную секунду. Ладно. Допустим, я попал. Допустим, реинкарнация существует, и в небесной канцелярии сидит кто-то с очень специфическим чувством юмора. Что дальше?
Взгляд зацепился за подоконник. Там, среди нескольких пустых мерных стаканов, стояла стеклянная банка из-под растворимого кофе. Внутри обнаружился мелкий серый порошок, похожий на вулканический пепел.
Рядом с конспектами лежал пухлый блокнот. Открыл его на закладке. Страницы были испещрены убористым, нервным почерком моего предшественника. Я вчитался в текст, и мои брови поползли вверх.
Для очистки эссенции корня лунного цвета необходимо направить внутренний поток ци к энергетическому узлу растения. Слияние должно происходить в момент наивысшей гармонии нитей, иначе эссенция помутнеет. Добавить порошок тертого рога, читая фокусирующую мантру…
Я захлопнул блокнот.
Феерический, антинаучный бред. Энергетические узлы? Гармония нитей? Мантры? Про химию не слышали? Если корень содержит алкалоиды, их нужно экстрагировать растворителем. Если рог — это кератин и кальций, то они выступают либо катализатором, либо буфером для изменения кислотности среды. При чем тут гармония? Алхимики этого мира что, до сих пор варят свои зелья на ощупь, как средневековые знахари?
Внутри проснулся профессиональный азарт. Тот самый зуд в кончиках пальцев, который появлялся каждый раз, когда я стоял перед нерешенной задачей. Я скрутил пластиковую крышку с банки. Понюхал. Запаха почти не было, лишь слабая меловая пыль. Судя по плотности и структуре крупинок, это был какой-то минеральный сорбент.
Порылся на полке над столом и нашел начатый флакон с техническим спиртом — местный Алексей, очевидно, использовал его для протирки своих скудных приборов. Взял чистую стеклянную колбу, плеснул туда граммов тридцать спирта. Аккуратно, на кончике ножа,