Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— В общем, теперь ждём результатов? — спросила Ольга.

— Да, — кивнул я. — Пока план такой.

Ольга ушла, а я сидел в кресле минут пятнадцать, приходя в себя. В затылке было холодно, в ушах словно вата, во рту пересохло.

Отвар трав помог прийти в себя. Восемь минут работы стоили пятнадцать минут отходняка.

Потом мне позвонила Лиля, и попросила съездить с ней в приют, помочь. Мы приехали туда в три часа дня.

Там нас встретила Вера с незнакомым мне молодым человеком.

— Кажется, ни разу вас не знакомила, — весело проговорила Вера. — Это Сеня, мой молодой человек. Мы с ним со школы вместе. А это Саша, я тебе про него рассказывала.

Я протянул руку, чтобы поздороваться. Сеня посмотрел на меня с неприкрытой ненавистью в глазах.

— Ты⁈ — выкрикнул он.

Ёлки-иголки. А что я-то сразу?

Рука моя так и осталась висеть в воздухе. Странная ситуация, знакомство явно не задалось.

— Я, — согласился я со странным узнаванием. — Саша, приятно познакомиться.

Всё-таки сам я его не помнил.

— Семён, — сказал он и сжал кулаки.

Худой, невысокий, лет двадцати. Он смотрел на меня так, словно хотел убить.

— Сеня, ты чего? — Вера растерянно взялась за его локоть. — Это же Саша. Я тебе про него…

— Я знаю, что ты мне про него рассказывала, — резко ответил Сеня. — Я всё про него знаю, Вера. Побольше твоего.

Лиля рядом со мной напряглась. Я, не глядя, взял её за руку и слегка сжал. Девушка у меня взрывная, сейчас тоже разбираться полезет, а мне этого не нужно.

— Вера, — сказал я. — У вас в бытовке чайник есть?

— Есть, — захлопала она глазами.

— Значит, идём в бытовку. Все четверо.

— Я никуда с тобой не пойду! — заявил Сеня.

— Пойдёшь, — ответил я спокойно. — Нам явно нужно поговорить, а я говорить посреди приюта на улице не собираюсь.

Я развернулся и первым пошёл к бытовке. Он пошёл за мной. И тем самым уже заранее проиграл разговор, потому что позволил мне решать.

В бытовке обычно отдыхали работники приюта. Стол, стулья, чайник, холодильник, микроволновка.

— Так, — сказал я. — Давай по порядку. Что случилось? За что ты сразу же меня невзлюбил?

— За что? — Сеня подался вперёд. — Она из-за тебя в реанимации лежала! Ей восемнадцать лет на тот момент было, урод! Ей кровь переливали, четыре пакета!

Он ударил ладонью по столу.

— Ты её даже не посмотрел! — выкрикнул он. — Она пришла, у неё карта в руках, там всё написано, язва, всё написано! А ты ей преднизолон, тридцать миллиграмм, и в коридор! Я потом эти слова в интернете читал, я разбирался! Ты знаешь, что там надо было ещё что-то, чтобы желудок…

— Омепразол, — сказал я. — Или другой ингибитор протонной помпы. При язвенной болезни в анамнезе это обязательно, вместе с первой таблеткой, а не потом. И направление к ревматологу выписать, потому что за ним она и пришла.

Сеня замолчал.

— Ну вот, — сказал он неуверенно. — Сам знаешь.

— Знаю, — кивнул я. — Это была ошибка. Врач торопился, поленился и назначил гормон человеку с язвой без прикрытия. Всё правильно. Продолжай.

— Что продолжай?

— Продолжай. Это я и без тебя знаю. Ты кричал во дворе не для того, чтобы рассказать мне то, что я знаю. Что ещё?

Вера смотрела то на него, то на меня. Лиля сидела у окна, вцепившись в рюкзак.

— А то, что тебе ничего не было, — сказал Сеня. — Вот что.

— Так.

— Ей кровь переливали, а тебе ничего! — воскликнул он. — Ты ходишь тут, ты замглавврача, тебе весь город в рот смотрит! Приют он спас, лекции читает, «спасибо что вы есть»! А она таблетки пьёт каждое утро и будет пить всю жизнь!

— Верно, — сказал я.

— Что верно⁈

— Всё верно. Мне ничего не было.

— И тебе не стыдно, — сказал он с отвращением.

— Стыдно, — сказал я. — Только тебе от моего стыда ни горячо, ни холодно. Стыд вообще бесполезная штука. Мне жаль, что так всё сложилось. И с Верой мы давно уже это обсудили.

Более того, я праной почти полностью залечил её желудок. Только это уже Сеня знать не мог.

В бытовке повисла тишина. Я сидел, обдумывал эту ситуацию. Этот гнев Сени. Его осведомлённость…

И что-то в голове щёлкнуло.

— Девчонки, — обратился я к Лиле и Вере. — Там корм надо принести, мы с Лилей купили для подопечных, хороший.

— Какой корм? — начала Лиля.

Я посмотрел на неё. Она встала.

— Пойдём, Вера, — сказала она. — Правда, четыре мешка там.

Дверь за ними закрылась.

— Так, — сказал я. — А теперь ответь на один вопрос. В начале января мне подсыпали в кружку бета-блокаторы. Как раз вскоре после этой ситуации с Верой. Бисопролол или метопролол, я до сих пор не знаю, что именно, а хотелось бы, из чистого любопытства.

Видно, что он меня ненавидит. Он сам сказал, что разбирался в медицинском вопросе. Подозрение сходится на нем, потому что всех других знакомых я уже давно проверил. И сделал вывод, что это был кто-то не из поликлиники.

Сеня побелел.

— Я не понимаю, о чём ты, — отвел взгляд он.

— Понимаешь. Иначе ты бы спросил «и что?» А ты сразу же стал включать заднюю.

— Ты ничего не докажешь! — выкрикнул он. И тут же понял, что сам признался.

Ёлки-иголки. Злобы на меня этому парню отвесили не одну тонну. А вот разума дали гораздо меньше. Часто же мне такие недалекие встречаются. Впрочем, я уже понял, что частота подобного связана с недостатком образования у таких людей.

Всё это время я перебирал сотрудников. Горшков с его ненавистью к моей фамилии. Кто угодно из тех, кому я мешал. Я считал схемы, мотивы, доступ к ключам, кто дежурил, кто заходил, у кого какая специальность. Я искал того, кто рассчитал дозу и понимал, что у астматика бета-блокатор даст бронхоспазм, а бронхоспазм спишут на астму.

А это был Сеня, который просто прочитал в интернете. Не удивлюсь, если он