Дмитрий Манасыпов - Степь

Глазеющих на процессию оказалось очень мало. Несмотря на то, что жизнь вокруг так и кипела. Бирюк хмуро рассматривал открытые винные лавки, редкие большие стекла-витрины, за которыми сидели "ночные бабочки", на любой вкус, цвет, предпочтение и выбор. Хотя их оказалось куда меньше, чем в той же Челябе, разве что ассортимент странных женских, и не только, тел выглядел намного богаче, чем в одной из столиц Альянса. Хотя, чему тут удивляться, памятуя о самом городе, где они находились.

Узкие улицы, вымощенные булыжниками, освещаемые несколькими факелами на перекрестках. Дома, выстроенные из чего только можно, вытягивающиеся вверх максимум на три этажа. Желоба канализационного стока, на удивление чистые, не совсем забитые мусором, говном и дохлыми крысами. Последних, так не любимых Бирюком, хватало вокруг и живыми. Большие зверюги, со щенка хорошей псины размером, так и мелькали в редком рыжем свете тут и там.

- Мерзость какая, тьфу! – Бирюк покосился на скрипящую деревянными колесами тележку. – Енот в себя никак не придет, что за черт?

- С ним все хорошо. – Михакк догнал шумное средство передвижения и приложил руку к голове чистильщика. И тут же отскочил, поднимая руку. – Все, сержант. Перепугался за товарища.

Бирюк вздохнул, покачав головой. Что ожидало их впереди? Ответ он получил очень скоро.

- Ведем себя в суде почтительно, не шумим и не доказываем того, чего не было, – сержант лениво махнул дубинкой в сторону каменного угловатого здания, темнеющего на небольшой площади. – Проходим, не суетимся и ждем судью.

- А его куда? – Бирюк показал на удаляющуюся телегу.

- В подземелье, куда ж еще. С утра в Лабиринт. Да, игры начнутся после обеда, так что советую заранее запастись жетоном на проход.

- Я не знаю про что ты… - Бирюк повернулся к Михакку. – О чем речь вообще?

Михакк посмотрел на него и задумчиво почесал нос.

- Лабиринт находится под городом. В нем проводятся игры.

- Правда? И какие… лапта, костяной футбол?

- Да нет. Основная масса – на Арене. Владельцы боевых контор выставляют своих людей, зверей и кого придется. Каждые выходные. Раз в месяц, как правило, проводятся большие игры. Преступников, приговоренных к смерти, отправляют в Лабиринт. Туда же выпускают бойцов и животных. Никакого огнестрельного оружия, только холодное, руки, ноги, зубы и когти. Как-то так, Еноту повезло…

Бирюк засопел:

- То есть Енота завтра выпустят и заставят биться?

- Да. Победителю прощаются все грехи, и даруется свобода. До следующего попадания.

- И много случается победителей среди преступников, если вместе с ними выпускают профессиональных бойцов?

- Ну…

- Не очень, – сержант, терпеливо ожидающий конца разговора, постучал стеком по голенищу сапога. – Все, хватит трепаться. Судья ждет.

- Как он может ждать, если ты даже не заходил?! – вскипел Бирюк. – А?

- Судья ждет, – сержант нахмурился. – Идем.

- Да идем, идем.

Судья ждал. Или ждала. Понять это у Бирюка не получилось.

Фигура в красном балахоне с капюшоном, скрывающем лицо полностью, сидела в кресле в полутьме. Бирюк остановился там, где показал сержант, терпеливо ожидая, пока тот пообщается с судьей. Вся фантасмагория последнего часа отдавала странной клоунадой. Да и все прочее – тоже.

Странная дуэль с бойцом Хамзы, специально нарывавшегося на драку до смерти. Комедия с судом, заведомо вынесшим приговор Еноту, защищавшему Семерку. И игры в Лабиринте, апофеоз безумия, неожиданно чувствующегося в воздухе.

Фигура в красном выпрямилась, отстранив от себя сержанта. Повернула лицо, совершенно невидимое под плотной тканью к Бирюку:

- Ваш друг совершил убийство в ходе дуэли, запрещенной в Иркуеме, и подлежит быть преданным смертной казни. В своей нескончаемой милости Алая королева дарует ему милость, давая возможность выйти на Арену, кровью заслужив себе жизнь. Игры пройдут завтра, вы можете присутствовать на них, и город дает вам четыре жетона на проход в зону Лабиринта. Приговор суда доведен мною до вас полностью и услышан?

- Да. – Бирюк дождался, пока сержант не отдаст ему металлические потертые прямоугольники. – Спасибо.

И пошел к выходу.

"Хороший боец не допускает ран у себя. Если же таковое происходит,

следует биться до последнего.

До последнего вздоха противника "

Из наставления

"Biblionecrum", гл. "Война".

M.A. Erynn, ph.d., Culto Nocto

Его вывели из каземата утром. Странно, но относилась охрана к "чистому", нарушившему законы Иркуема, хорошо. Никто не попытался ударить ногой или ткнуть деревянной толстой дубинкой, бывшей в ходу у каждого конвоира. И даже дали поесть перед выходом. Ну, вернее, как дали?

Худой и длинный, похожий на пугало мутант поставил на нары миску с разваренной рыбой. Енот сглотнул голодную слюну, глянул на голову с лишним глазом и не решился есть. Да и с пустым животом всяко сподручнее драться. Хотя бы перитонит не заработает, если что. Он покачал головой, отставив миску в сторону. Худой пожал плечами и забрал ее, тут же отправив в рот большой кусок рыбины. Потом мотнул головой, показывая – пошли. Он и пошел.

На выходе уже ожидали два мрачных и одинаковых типа, заросших по лицу и открытым торсам серой шерстью. И они куда больше походили на мохнатых лесных людоедов, орудующих в лесах у Пармы, чем на людей. Рассмотреть лица не вышло, всю нижнюю часть у них закрывали маски из плотной кожи. Несмотря на свободные руки и ноги Еноту вовсе не улыбалось попробовать сбежать.

У обоих караульных кроме деревянных дубинок на поясе висело по странному пистолету с длинным тонким стволом, магазином перед пусковой скобой и рукояткой, больше смахивающей на ручку от стамески или напильника. Но пусть оружие и выглядело смешно, калибр у него от этого меньше не становился. А удерживались они в открытых кобурах только уже расстегнутыми ремешками. Кроме того Енот вполне понимал, что сбеги он, и тогда возьмутся за товарищей. А тем хватало проблем и с бандой Хамзы.

Шли долго, петляя по вьющемуся коридору. С левой стороны каменная стена с бегающими по ней сороконожками с палец величиной, с правой такие же крохотные конуры, как та, где он провел провел половину ночи и утро. Толстые прутья решеток, нары-лежанки, высеченные в скале, шедшей подо всем Иркуемом. По водостоку, идущему прямо перед камерами, бежал, чуть журча, бойкий мутный ручеек. Енот даже не подумал строить иллюзий на его счет, прекрасно понимая, из чего тот состоит. Запах, поднимающийся от резво катящегося в желобе ручья, только помогал.