Рубеж - Инди Видум

— Извини, но это действительно принципиальный вопрос. Никто другой мне не нужен.

— От тебя всего лишь требуется изобразить задумчивость и не давать резкого отказа. Ты и на это неспособен? Между прочим, ради своей же Насти, потому что, если Совет скажет категоричное нет, то может произойти всё, даже война.

— К-какая война? — испугался Лёня.

— Остальных земель с вашим княжеством.

— А отец это знает?

— Юрий Владимирович наверняка понимал риски еще тогда, когда у нас впервые зашел разговор об этом. Он решил рискнуть и подготовился к возможным неприятностям. Так что не своди все его усилия и не превращай задачу из трудной в невыполнимую.

— Хорошо, — нахмурился он. — Но Насте я скажу правду.

— Уверен, она тебя поймет. Главное, чтобы болтать не стала. Внуши, что в молчании — залог вашего счастья. Идеально, если со стороны будет выглядеть, что ты передумал.

— На это я не могу пойти.

— Ты же не передумал на самом деле, — напомнил я. — Всё, что от тебя требуется, когда пойдут намеки, что княжичу супруга без дара — не пара, — сделать вид, что задумался.

На этом я решил уговоры завершить — пусть Юрий Владимирович ему мозги вправляет. У отчима такое действие наверняка получится лучше и доходчивей.

— С маменькой удалось поговорить?

— Лучше бы не удалось, — вздохнул он.

— Почему?

— Она сразу заявила, что немедленно выезжает, чтобы быть рядом с мужем. Мол, она столько раз преодолевала трудности вместе с моим отцом, что и сейчас не может отступить. И будет ему верной опорой, — недовольно скривился Лёня.

Это было ожидаемо: маменька всегда стремилась блистать. А где больше блеска, как не на вершине власти? Стать княгиней она наверняка мечтала, но была уверена, что эта мечта — недосягаема.

— Еще она выдвинула деловое предложение. Хотела поговорить с тобой, но из-за невозможности этого передала через меня. Предлагает построить на границе княжеств целительский центр с отделением красоты, где будут находиться купели Макоши. Твоя маменька непонятно почему уверена, что ради купания в них к нам будут приезжать, что оживит экономику обоих княжеств.

— Нельзя оживить то, чего нет, — заметил я. — Только вырастить заново. Население что у меня, что у вас практически нулевое. Так что любая активность — благо, а маменька с этими купелями носится давно, как и Даньшина с идеями самой современной лечебницы. Совместить это — и мы действительно получаем работающий проект. Не по одной причине, так по другой кто-нибудь к нам и поедет.

Лёня скептически хмыкнул и предложил отправляться в Толоконск. Я отправил сначала его с Птосом, потом переместился сам, досадуя, что вертолет получился слишком большой, по причине чего не мог быть перенесен ни Валероном, ни Птосом. Первый не смог бы пропихнуть в себя такой огромный механизм, хотя ёмкость внутри уже позволяла. Что касается второго, то у него были ограничения по грузоподъёмности, и вертолет, даже если бы он смог поднять, утащил бы недалеко. Радовало, что перелет будет последним действием на сегодня, хоть и не быстрым.

Лёня в Камнеград вернулся со мной, потому что его отцу требовалась возможность постоянной связи. Лёне я выдал один из артефактов, чтобы он мог поговорить с отцом в любой момент, и дал доступ к телефону, для чего пришлось делать для него личный допуск через живую печать на двери кабинета. При этом для подстраховки я ввел дежурство у больших пауков рядом с сейфом. Не то чтобы я не доверял Лёне, но есть специалисты, умело внушающие нужное не особо защищенным людям. Да, у брата были мои артефакты, но кто сказал, что их нельзя обойти сильному менталисту? Нет, рисковать я не хотел, как и делать Беляевым более сильный вариант, который я решил оставить исключительно для моей семьи.

Стоит ли удивляться, что доступом Лёня воспользовался сразу, чтобы позвонить Щепкиным, и потом болтал с Анастасией, пока её отец не выставил девушку из собственного кабинета. Мои намеки, что пока с этими отношениями не стоит активничать, брат проигнорировал, тем самым, возможно, лишив Беляевых поддержки нескольких родов. Похоже, придется поговорить с отчимом, потому что Лёня не воспринимает меня всерьез.

Перед сном я пересказал Наташе новости, в том числе упомянув об идее маменьки с лечебницей и косметологическим отделением при ней.

— Екатерине Прохоровне должно понравиться, — сказала она. — Ей интересны новые направления. Купели Макоши дают возможности, которых раньше не было. Они даже обычные заклинания делают намного более эффективными. Я думаю, идею Надежды Павловны стоит поддержать. Она только кажется легкомысленной, на самом деле у нее есть и мозги, и хватка. И вид красивой куклы — только маска.

— Я думал поддержать по другой причине, но да, мне тоже кажется, что маменька старается выглядеть глупее, чем она есть.

На этом разговоры прекратились, потому что у нас нашлось занятие куда интереснее, пусть оно и имело нынче некоторые ограничения.

На следующее утро за завтраком Арсентьев, о котором, признаться, я напрочь забыл за всеми этими разъездами, сказал:

— Признаться, удивили вы меня, Петр Аркадьевич. До последнего не верил, что получится.

— Признаться, Алексей Сергеевич, я тоже. Надеюсь, это не отменяет вашего обещания поддержать Беляева?

— Петр Аркадьевич, Арсентьевы всегда держат данное слово, — оскорбился он. — Всегда. Признаться, я бы с интересом пообщался и с новым князем. У меня есть несколько взаимовыгодных предложений для него.

— Я могу распорядиться, чтобы вас отвезли на вертолете, — предложил я, прикидывая, что для этого нужно будет придать ему в компанию дружинника, чтобы не показать автономность работы механизма.

— Это было бы познавательно, — после небольшой заминки сказал Арсентьев. — Признаться, я несколько опасаюсь на нем лететь, хотя, мне кажется, это не должно быть опаснее перемещения на дирижабле.

— Это точно не опаснее, — ответил я. — Чай на борту не подают, но это компенсируется высокой скоростью.

После завтрака, отправив Арсентьева в Толоконск, я сразу пошел к Маренину.

— Так что там с этими похитителями, Георгий Евгеньевич?

— Ждут вашего решения, Петр Аркадьевич. Оружие и артефакты мы у них отобрали, но приказ никуда не делся