Рубеж - Инди Видум

— Но реализовываться они могут разве что в случае признания князьями и императором, — вставил я.

Я не сомневался, что Беляев со своих земель теперь никуда не уйдет, но палки в колеса ему начнут ставить регулярно по всем фронтам, чего хотелось бы избежать.

— Да признают, никуда не денутся, — отмахнулся Симуков. — Немного поскандалят — и признают. Не идти же на отдельное княжество войной с целью смещения князя? Это может привести к нехорошим отдаленным перспективам, в отличие от немедленного включения в общий княжеский пул. Зато какие перспективы… К вашей сестре точно проявят интерес. Я, Петр Аркадьевич, точно знаю, что есть отцы девиц на выданье, расстроенные вашим выбором. Их бы устроил разрыв вашего брака.

Он уставился на меня в ожидании ответа, пришлось разочаровать:

— Наш брак с Натальей Васильевной — не предмет для торга. Разводиться мы не собираемся.

— И делаете всё для укрепления брака? — хохотнул он. — Василия Петровича этот брак тоже очень и очень огорчает. По какой-то причине он хотел держать младшую дочь при себе, причем подбирал ей супруга по одному известному ему критерию, не желая выдавать мне полную картину. — Последним Симуков был явно очень и очень расстроен. — Но кое-какие наметки я всё же получил.

— Вячеслав Львович, — попытался я привести его в чувство, — давайте вернемся к теме нашей беседы. И это не подбор лучших кандидатур для Леонида и Нины Беляевых.

— Петр Аркадьевич, всё в жизни взаимосвязано. Если правильно заинтересовать людей, можно получить поддержку куда серьезнее, чем вы думаете. Я займусь. И всё ради занимательного эксперимента.

— Я должен предупредить, что Щепкины…

— Щепкины? При чем тут они? Это отыгранный материал, с их дефектом породы наверняка что-то вылезет и дальше. Нет, новому княжескому роду следует с полной ответственностью отнестись к данному вопросу.

Когда я с ним прощался, он уже был мыслями в выстраивании новой пары — самой удачной в нынешних реалиях для нового княжича. Не думаю, что Лёня будет следовать его рекомендациям, но Юрия Владимировича я предупрежу.

Выйдя из дома, я сразу вызвал Птоса и вернулся в Камнеград. Разговоры, казалось бы, обычные, выжали из меня все силы, но еще придется возвращать Лёню и возвращаться за вертолетом.

— Всё, что могли, собрали, — сообщил мне Валерон. — А потом подходящие контейнеры забились, и пришлось возвращаться. Но ты вообще кристаллы последнее время не используешь, мог бы очистить еще пару контейнеров или наделать контейнеров новых.

— Займусь, как только разгребусь.

— Ты когда разгребаешься, вообще ничего не делаешь.

— Это когда такое было? — возмутился я.

— Не было? — удивился Валерон. — Значит, будет. Потому что отдыхать тоже надо. И сгущенку есть хотя бы иногда.

— Иногда — это не про тебя. Но выдам. Завтра нужно будет опять проверить на скверников. Займешься?

— Не тех ты опасаешься. Здесь группа пришла от Куликова с указанием убить Наташу.

— Что⁈ — испугался я.

— Они прямиком к Маренину пришли, потому как желания этого делать у них нет. Вторая цель — ты, но это уж как повезет. — Валерон еле успевал за бегущим мной, отчаянно перебирая лапами, но не переставая болтать. — Да не беги же ты, Петь. Их в камеру посадили до твоего прибытия. Ничего с ними не случится, если ты задержишься и выдашь мне банку сгущенки. С Наташей же ничего не случилось.

Я остановился. Действительно, было бы что серьезное — Маренин бы со мной связался. А так я связался с ним.

— Георгий Евгеньевич, что с покушением?

— Петр Аркадьевич, успокойтесь. Нет никакого покушения. Да, Куликов направил группу из троих дружинников, но они пришли сразу ко мне.

— Сами?

— Нет, они встретили своих бывших коллег. Тех, с кого вы сняли клятву Куликову.

— То есть сейчас они нарушили приказ Куликова, несмотря на клятву?

— Приказ был: как можно быстрее пройти в княжество и убить. В нем не было запрета на признание, чем они и воспользовались. Говорят, не хотят Наталью Васильевну убивать. Мол, с детства знают, а тут такой приказ. Мы их посадили под арест с подавителями. Всё честь по чести. Срочности никакой нет.

Может, с ними срочности и не было, но существовала срочность с Куликовым. Как мне показалось, мозги там точно зациклились на одной-единственной цели: нагадить мне, пусть и ценой собственной дочери. Оставлять это было нельзя, но я не был уверен, не отразится ли на моем ребенке, если я собственноручно убью его деда. Это был реальный риск, но не менее реальными были попытки Куликова решить с нами вопрос. При отсутствии ответа он будет продолжать, и когда-нибудь количество может перейти в качество, что-то сработает и приведет засланца Куликова к успеху. Поэтому вопрос с ним нужно решать. Если Василия Петровича забросить в контейнер, приведет ли это к спокойствию в княжестве и не зачтется ли за вред родной крови? Хотя какой там может быть вред в вечном отдыхе и хорошей компании из великого князя и его сына?

Нужно обдумать, но завтра, после того как я отвезу Лёню, вернусь и высплюсь. Такие вопросы быстро не решаются. Но и долго решать их не стоит — у меня нет времени для того, чтобы дождаться естественной смерти Куликова. Возможно, после неё нападения даже усилятся, поскольку Мария Васильевна сестру не слишком жалует и продолжит начатое отцом.

Но пока я выдал очередную банку сгущенки Валерону и нашёл Лёню, чтобы перебросить его в Толоконск.

— Всё удалось решить? — спросил я.

— Шутишь? Для этого и недели мало будет. Но кое-что задвигалось, и не только по делам отца. Настя нашим изменениям рада. Она уверена, что теперь Щепкины не станут тянуть с браком.

— Лёнь, вам еще укрепиться надо, поэтому никакого брака до следующего княжеского Совета, на чем теперь наверняка будут настаивать Щепкины.

— Почему это?

— Потому что вы уменьшаете возможную поддержку от родов, которые станут воспринимать тебя потенциальным женихом их дочерей.

— Я люблю Настю, — набычился он.

— Господи, да люби ты, кого хочешь и женись на ком хочешь, но от политических игр ты не имеешь нынче права отказываться. Да и