Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский
О таком методе лечения и его чудодейственных результатах я тоже был изрядно наслышан, так что безропотно подчинился всем рекомендациям, несмотря на то, что они исходили от девчонки на вид лет двенадцати. К такому я тоже был готов, ибо был осведомлен и о товарище Лилии-целительнице, которая только выглядит как маленькая девочка, а в действительности ей не меньше тысячи лет — мол, если человек еще не умер, то тут, у себя дома в Тридесятом царстве, для этой особы нет ничего невозможного.
Вместе со мной осмотр прошла моя супруга — ей товарищ Серегин распорядился вернуть образ шестнадцати лет. Дора Матвеевна у меня женщина не старая, однако бабий век был короток не только в темном прошлом, поэтому мою половину не могло не обрадовать это решение местного Хозяина. Раньше я легко расставался со своими женщинами — иногда в силу различных превратностей судьбы, иногда из-за несходства характеров, — однако Дора оказалась совершенно особенным случаем. Именно с ней я обрел свой дом (а не временное пристанище), где и написал лучшие книги, так что решение товарища Серегина привело и меня в приподнятое настроение. А дальше все как обычно в таких случаях: перед водными процедурами мальчики идут в одну сторону, а девочки в другую.
Тысяча двести шестьдесят второй день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы,
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сказать честно, после мерзостей и низостей девяностых годов встреча с Аркадием Гайдаром была для меня отдохновением души. Шел я к нему, наслушавшись рассказов энергооболочки, которая, в свою очередь, начиталась всякой ерунды на скрижалях истории (узнаю, кто такое написал, руки оторву под корень), но в итоге пришел к выводу, что все это ложь, трындеж и провокация (в стиле неуважаемого мною гражданина Троцкого), после чего Аркадий Петрович пошел у меня по категории «достоин наибольшего доверия». Именно поэтому я пригласил этого человека в Тридесятое царство, чтобы Лилия и Галина Петровна восстановили его здоровье по самому высшему разряду и заодно вернули последней жене обаяние юности. Истинный Взгляд говорил, что эти двое и в самом деле пара, а не просто случайные сожители. А раз так, то вторая молодость и полное оздоровление должны быть у них одни на двоих.
А еще было заметно, что товарищ Гайдар и в самом деле стал специалистом по мне и моему Тридесятому царству. Ничего его у нас в Запретном городе не удивляет, вместо того местные чудеса и просто особенности вызывают в сознании лишь легкую эмоцию узнавания. Вот «Неумолимый» со всеми его особенностями цивилизации пятого уровня действительно станет для Аркадия Петровича шокирующим сюрпризом, как и визит в дружественное мне государство Аквилония. Впрочем, ни там, ни там нет ничего такого, что вызвало бы в нем отторжение и неприятие, ибо свои общества мы с товарищами Прогрессорами отчасти строили как раз по гайдаровским заветам. А вот картины позднего советского и постсоветского будущего наверняка вызовут в нем жесткое неприятие — до тошноты и потемнения в глазах. Не о таком «счастье» для своих юных читателей мечтал этот человек, когда писал свои книги, совсем не о таком.
Однако об этом мы поговорим с Аркадием Гайдаром позже, когда после обучающего сна он пройдет собеседование с Птицей и отцом Александром. Все следует делать по науке, по порядку и точно в срок, а не наоборот.
Тысяча двести шестьдесят второй день в мире Содома, ночь, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Терпения, подвальные купальни
Обучающий сон Аркадия Петровича Гайдара, героя Гражданской войны и детского писателя
Я спал, плавая в ванне, тело не ощущало ни тепла, ни холода, и в то же время перед смеженными веками развертывались картины удивительных сновидений. Все было настолько четко и конкретно, с запахами и физическими ощущениями, что казалось, я лично участвую в демонстрируемых мне событиях, главными действующими лицами которых были товарищ Серегин и его ближайшие соратники. Я увидел командира, который никогда не сдается и не опускает рук, быстро принимает самое правильное решение и, не колеблясь, приводит его в исполнение. Как человек товарищ Серегин тоже оказался на высоте. Проявив истинно отеческую заботу о несовершеннолетних подростках, он не только пощадил молодую пленную немку, несмотря на то, что та была его врагом, но и приложил все возможные усилия, чтобы эта особа, родившаяся в скверне нацизма-сатанизма, полностью перековалась и стала полезным членом общества.
Чем дальше развивались события, тем больше я узнавал и о человеке, уже больше года занимавшем все мои мысли, и о том мире, в котором он в силу неодолимых обстоятельств оказался в начале своего пути. Как там у Лермонтова: «Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». Там, у товарища Серегина, в кучу смешивались древнегреческие боги и богини (реальные, во плоти), потомки немецких фашистов, ставшие поклонниками Сатаны, выходцы из других миров, где из-за вмешательства каких-то Старших Братьев история пошла совсем не тем путем, как у нас, а залпы тысячи орудий заменила вездесущая в том мире магия и прямое божественное вмешательство.
Сначала в этом хаосе событий мои мысли тоже спутались в беспорядочную кучу, но потом четкие и конкретные действия товарища Серегина разложили все по своим местам. Одни местные действующие лица стали его врагами, и воевать с ними следовало до полного физического уничтожения и духовного развоплощения. Других деятелей он посчитал противниками, которых надо победить, принудив к капитуляции и изменению образа жизни и мыслей. Третьи оказались попутчиками или ситуативными временными союзниками, а четвертые превратились в верных соратников в составе плотно спаянной команды, отправившихся в поход по мирам вершить справедливость.
При этом известие о том, что Бог есть, и это отнюдь не седой старик, намалеванный на деревянной доске не самым талантливым художником, сначала привело меня в недоумение и смятение, ведь нам объясняли все совсем