Дмитрий Манасыпов - Степь

Их остановили, даже не подпустив к городским стенам. Еноту пришлось заморгать, испуганно глядя на чернеющие стволы и задрать руки вверх, следуя требовательному хриплому голосу:

— Руки в гору, встали, кто дернется — стреляем.

Вынесенный за одни из трех городских ворот дозор прятался хорошо. Но откуда им знать чистильщиков, прячущихся под маской хэдхантеров? Хотя дядька, подвезший их до Гая, испугался совершенно непритворно, а руку Семерки, уже потянувшуюся к револьверу, Бирюк еле-еле успел перехватить. Но Енот не сомневался, что бородач, посматривавший на огоньки города, про дозорных понял раньше всех остальных.

— Да поднимаем, поднимаем. — Бирюк спокойно задрал вверх свои грабли. — Нас тут всего полтора рудокопа, что мы, не понимаем. Здорово, братишки.

— Степняк те братишка — буркнул все тот же хрипач. — Не дергаемся, я сказал.

— Спокойно, ребят, — бородач косился на появившихся рядом темно-серых, сливающихся с сумерками и обломками, людей в грубо сделанных маскировочных халатах. — Мы пакостить не будем, слово чести.

— Да ты чо? — хрипатый вышел на свет. — Ишь, какой благородный нарисовался, прям не сотрешь. Кто такие, почему едете так поздно?

Бирюк внимательно присмотрелся к квадратному обладателю такого знатного хрипа:

— Буйный, ты, что ли, или алкогольная галлюцинация?

— А?! — поименованный Буйным присмотрелся, разом перестав быть суровым. — Да ну меня нах… Бирюк, сука! Здорово, бродяга!

— Здорово, сукин кот!

Дальше начались медвежьи обнимания, похлопывания друг друга по спине и по плечам, гоготание и прочие мужские радости. Енот расслабился, глядя на бурно протекающую встречу, судя по всему, старых друзей. Удивляться не приходилось, учитывая все узнанное про Бирюка.

— Ну, ты как ваще, Бирючина? — Буйный не удержался и снова засадил широкой ладонью промеж лопаток бородача. — Откель путь держишь, чем по жизни ваще занимаешься? Или все черепушку таскаешь?

— Все таскаю, да… — Бирюк ухмыльнулся, достав из кармана куртки кокарду. — Мне бы перекантоваться до утра, а там дальше двину. И это, есть мастерская, дружище, а то коняшка у меня поломалась?

— Есть, куды ж без нее? — удивился Буйный. — Поехали, провожу тебя, а то еще на воротах час потратишь. Если пустят.

— Комендантский час, что ли? — поинтересовалась Семерка, наконец-то выплывшая из собственного кокона спокойствия и «ничегонезамечания» вокруг. — Что так сурово?

Квадратный крепыш покосился на нее. Потом покосился еще раз, видимо прикидывая, на что стоит обратить внимание: на вырез и его наполнение, или на количество и качество оружия грудастой девахи.

— Тык, енто, как сказать… набигают, значицца, последнее время разные, да.

— Разные? — закуривший Бирюк покосился на него. — Это как так?

— А вот так. — Буйный смачно сплюнул себе под ноги. Сам он шел рядом с Бирюком, не обращая внимания на еле-еле кативший фургон. — Хрен пойми-разбери кто такие, братуха. Тащемта, вродь как степняки, ан нет. Всякой твари по паре, да…

— Видно очень сильно набегают, раз такие предосторожности? — не успокаивалась Семерка. — Секрет дело хорошее, но вроде как гарнизон в Гае есть. Да и не слышала ничего про всяких… набигающих. Небось, Буйный, эти… что набигают, так они и корованы грабють?

— Да не то слово, милаха, грабють по самое не балуй. Только ты это, смехуечки свои при себе-то попридержи, усекла? У нас тут народ дюже нервенный стал, ажно жуть берет. Ляпни че такое в городе, тащемта, ой и огребешь. Возможно…

Буйный явно клал с прибором на грозно насупившуюся Семерку, но и конфликтовать не хотел. Семерка фыркнула и рванула своего смоляного кибер-аспида с места, послав его к приближающимся воротам.

— Чей-то она у вас дерзкая такая? — Буйный покосился на Бирюка. — Слова не скажи, вся така цаца и тонкая натура. Не те самые дни?

— Да нет… вроде. — Бирюк усмехнулся, глянув на Енота. — Точно не из-за этого. Так кто, говоришь, набегает?

— Кто-кто… — Буйный помахал силуэту на стене. — Я энто иду, в порядке усё, открывай. Не знаю кто, Бирюк, не знаю. Не степняки, слишком крученые ребятки. Да и мутанты явственные, не такие, как обычно со Степи прут.

— Интересно… — протянул Бирюк, переглянувшись с Енотом и неожиданно встрепенувшимся Змеем, вышедшим из кататонии. — Это, Буйный, нам бы поговорить, а?

— А чёж не поговорить-то, тащемта? Это, как его, ты, Бирюк, остановись на постой в «Мельнице», я щас ребят попрошу, проводют. А я туда и подгребу, к ночи. Да и мастерская там рядом, конягу тебе сделают. Слышь чё, дружбан, сколько за коняг отдал-то?

— Напрокат взял, братуха. — улыбнулся Бирюк. — У кого — не спрашивай, не скажу. Значит, «Мельница»?

— Да. Буду ночью.

От ворот уже доносилась перебранка, устроенная Семеркой. Вела она себя странновато, подумалось Еноту. Перепады настроения как у девки малолетки, то вся молчала, то нате вот, получите. Ссориться с постовыми у ворот, ну что за дела?

Стена у Гая оказалась хороша, пусть и не была чудом фортификационной мысли. Стало ясно — почему часть брошенных строений по дороге выглядели разоренными, как птичьи гнезда после хорька. Вот они, плиты, куски железа и кирпичи, подогнанные друг к другу и слитые воедино в высокой длинной змее, опоясывавшей город. Ров, широкий, метра в четыре, не меньше, и в глубину на столько же, блестел в сумерках. Что-то подсказывало про вбитые в его дно острые колья и разбросанные железные колючки. А может, и еще чего неприятного.

«Мясорезка», густо оплетающая подъем сразу у границы воды, чуть трепыхалась из-за ветра, еле слышно позванивая, когда острые грани задевали друг о друга. Первые ворота, опускающиеся на ров мостом, сшитые из толстенных досок, гудели под тяжестью всадников и фургона. Вторые, тяжеленная стальная плита, уже отъехала в сторону на громадных роликах. Все прямо как у Енота дома, вспомнилось ему. Не хватает только барбакана по самому верху, тут строители устроили два прямоугольника, выступающих по краям.

А на них уже уставились стволы карабинов и автоматов. Внутри, присмотревшись, Енот разглядел серые стенки укрепления, оскалившегося стволом крупнокалиберного пулемета. Все как везде, Фронтир он и есть фронтир.

Буйный, дойдя до часовых уже что-то доказывал, показывая на Семерку, размахивал руками и заливисто хохотал. Позади, скрипя и грохоча, вставали на место ворота. Мост подняли тут же, не задерживаясь с этим ни на минуту. Енот присмотрелся к защитным выступам по краям ворот. Либо в Гае наряды на воротах всегда такие многочисленные, либо они усиленные. Скорее всего, что второе. В глаза бросались отдельно стоящие кучки солдат, бросающих на соседей настороженные взгляды. Приглядевшись, он даже смог рассмотреть разные мундиры. Возле укрепления стояли парни в серых удобных куртках, больше всего напоминающие пограничников и местные патрульные, в такой же светло-голубоватой форме как в Сороке. Плюс военные в черном, скорее всего, что воротная стража, выделенная от патрульных. Вот оно как даже, хм.