Андрей Левицкий - Змееныш

Первое, что увидела Оксана, открыв глаза, — валяю­щийся у кровати «узи» Змееныша. Гнев вновь захлестнул девушку, полезли кровожадные мысли: схватить оружие, выскочить из комнаты, перестрелять всех... А дальше?

Она вытерла слезы, пошарив по карманам, нашла платок и высморкалась, не отводя взгляда от оружия на полу.

Взявшись за ремень, потянула к себе. Тяжелое! Ок­сана взяла «узи», покрутила в руках. Игнат научил ее обращаться с ТТ и «калашом», девушке нравилось стре­лять, хотя все равно оружие оставалось для нее чем-то чуждым — игрушки мужчин. Но она сможет им воепользоваться, сможет! Оксана повесила «узи» на плечо, на цыпочках подкралась к двери, приложила ухо. С пло­щадки не доносилось ни звука, но девушка знала, что там дежурит Колобок, она слышала, как отец велел ему охранять. Или, верней, следить, чтобы не сбежала.

А куда она сбежит, если Змееныш тут? Кажется, Слон приказал отвести его в подвал. Оксану пробрал озноб. Ведь отец обещал, что мутанта убьют, если он поя­вится снова! Что, если все уже случилось, и Змееныша для того и увели в подвал, чтобы не у нее на глазах...

Нет, нет! Она сжала кулаки, прикусила губу почти до крови. Ее трясло — от долгого плача, от переживаний, от страха. Нельзя оставаться тут, надо действовать, причем немедленно. Заточка просил хозяина дать ей успокоить­ся, значит, они хотят прийти позже, отец станет требо­вать, чтобы она уехала, шантажировать: не уедешь — пристрелим мутанта...

Значит, у нее есть немного времени, чтобы помочь Змеенышу. Мысль, что его уже убили, Оксана отбросила сразу: нельзя было поверить в это и не сойти с ума.

Как только она приняла решение, в голове прояс­нилось, панические мысли отступили. Оксана смогла спокойно оценить ситуацию — конечно, относительно спокойно, потому что теперь ее колотило от возбужде­ния. Не теряя больше времени на бесполезные размыш­ления, девушка подергала дверь — заперта. Недавно в нее врезали новый замок.

Тогда она громко постучала, и Колобок после паузы отозвался:

— Чего?

— Воды принеси, — сказала она.

— Не могу отлучаться, — возразил охранник. — А попросить некого.

Оксана про себя выругалась.

— А ты из ванной, — посоветовала она наконец. — Я же заперта, не убегу.

— Ну... ладно, — согласился охранник после ко­роткого раздумья. — Или не, мож, я тебя провожу туда просто?

— Давай так, — согласилась Оксана. Встав сбоку от двери, она подняла «узи».

В замочной скважине провернулся ключ, дверь от­ворилась, и снаружи донеслось:

— Ну, давай. Оксанка, говорю, иди...

Он шагнул внутрь, не замечая ее. Оксана замерла, палец примерз к спусковому крючку. Убить человека? Колобка, этого вечно жующего, флегматичного, добро­душного парня... Да как же, за что?

Но внизу, в подвале, сидит Змееныш, и его убьют, если Оксана не успеет...

Ремень «узи» съехал с плеча. Реакция у Колобка бы­ла приличная — но он хорошо относился к Оксане и не заподозрил ее в дурном умысле. Поэтому охранник от­реагировал, только когда краем глаза заметил движение сбоку.

Когда Колобок повернулся, угол приклада врезался ему в голову. Охранник охнул, оседая на бок, слепо за­шарил руками перед собой. Оксана, прикусив губу, уда­рила еще раз — по выпуклому гладкому лбу. Колобок завалился на пол, она перешагнула через тело, закрыв дверь, кинулась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не думая о том, что ее могут услышать.

Слон спускался медленно, держась за перила. Он хорошо помнил Оксану шестилетней девчонкой — как катал ее на плечах, угощал конфетами и мороженым, ко­гда приезжал в Киев устраивать судьбу дочери после смерти жены, с которой давно развелся. А теперь тот ре­бенок вырос в своенравную и капризную девчонку. Сло­на раздражало и смущало Оксанино упорство. Как бы не оказалось, что все всерьез, — что тогда? Не может его дочь жить в Зоне с каким-то мутантом! Слон всю жизнь пахал, зарабатывал — для кого? Ему одному столько де­нег не надо, все его расходы — дорогие сигары да виски, и то не каждый день. Это по женской части — деньги тра­тить. Юбки, шляпки, драгоценности, машины, путеше­ствия... вот пусть и наслаждается жизнью, раз отец дает возможность, раз он все это заработал. Нет, Слон не по­зволит, чтобы его деньги пропали зазря! Оксанка будет жить так, как он хочет для нее, — то есть с шиком, рос­кошно. Ради него, ради отца она должна жить так, как...

Слон остановился: выпивка действовала, сознание помутнело, мысли потеряли четкость. Ведь это, в конце концов, оскорбление родного отца — пренебрегать тем, что он для нее сделал. Ну, Оксанка! Предпочла какого-то мутанта отцу и прекрасному будущему!

Нащупав в полутьме перила, он медленно зашагал дальше. До конца лестницы осталось несколько ступе­ней, но Слон не прошел их — присел на корточки и об­хватил голову руками, уставившись перед собой неви­дящим взглядом. Такого выбора перед ним не стояло еще никогда в жизни. Он не знал, как поступить.

Змееныш лежал на боку, подогнув ноги и опустив голову, на звук открывшейся двери он не отреагировал, не шевельнулся, не вздрогнул даже. Похолодев, Оксана бросилась к нему, упала рядом на колени, потрясла, пе­ревернула на спину. И разом обмякла, слезы потекли по щекам.

Увидев Оксану, Змееныш сел. Руки были связаны за спиной.

— Не плачь, — сказал он.

Девушка рукавом утерла слезы и постаралась улыб­нуться.

— Отец хочет тебя убить, — сказала она, кладя на пол «узи» и помогая Змеенышу подняться. — Давай раз­вяжу... — Она тихо вскрикнула, увидев, как покраснели и распухли стянутые запястья, вытащила из кармана пе­рочинный ножик и стала пилить веревку. — Уходи через ход в моей комнате, скорее, пока Колобок не очнулся. Ты спрячешься в лесу и потом вернешься за мной...

Когда последний обрывок веревки упал на пол, Ок­сана потянула Змееныша к выходу, но он придержал ее.

— Я не оставлю тебя тут. Я все обдумал. Уйдем вдво­ем, я построю дом. Ты поживешь в Зоне, чтобы понять, можешь тут или нет. Понимаешь? Попробуем жить вме­сте, и если поймешь, что тебе невыносимо в Зоне, я сам отвезу тебя к отцу. Или за Периметр, как захочешь...

— Колобок сейчас очнется, поднимет тревогу, — волновалась Оксана, пытаясь утянуть его к двери. — Пойдем скорей, пожалуйста! Они тебя убьют, они уже все решили...

— Сначала скажи, согласна или нет?

Оксана замолчала, глядя в его серьезное лицо. Во­лосы были в цементной пыли, на тонких губах запеклась кровь.

— Ты правда хочешь, чтобы мы были вместе? — спросила она.

-Да. А ты? Девушка кивнула.

— Тогда идем. — Он поднял с пола «узи», крепко взял ее за руку и шагнул к двери.