Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер

Я посмотрел на него и отметил, что фразу он построил ровно так, как строит, когда уже всё решил и просто озвучивает.

— А что с остальными? — спросил Шурик.

— С остальными — это с кем? — не понял я.

— Ну, другими такими же, как мы. Может, они тоже захотят измениться?

— Ты охренел⁈ — Дашка стукнула его ладонью по спине. — Мы ещё толком не знаем, как это на Карину повлияло! Давайте не будем лететь впереди шаттла, ладно?

— Я согласна, — поддержала подругу Марта. — Мы не можем рисковать всеми агентами. Да и вообще, я бы не стала пока об этом распространяться. Ещё неизвестно, как на нашу самодеятельность отреагирует командование.

— Вот здесь я полностью согласен, — кивнул я. — Пусть эта информация пока остаётся внутри группы. Когда будут конкретные результаты, тогда и подумаем об остальных.

— Да я просто спросил, — пожал плечами Шурик.

Я сидел и слушал, как они препираются, а в голове крутилось совсем другое.

«Каин».

«Слушаю».

«Двоих сразу потянешь?»

«Потяну. Но не одновременно. Каждая колония требует полного цикла: восстановление контура, репликация, синхронизация. Последовательно, с перерывом».

«Сколько на каждого?»

«Порядка десяти часов, как было с Кариной. Впрочем, сейчас, при помощи её колонии, возможно, получится сократить время. Но я бы так далеко не заглядывал».

Ладно, значит, имеем в виду наихудший вариант, а это двадцать часов на двоих. При условии, что у нас сутки.

— Начнём с Мишки, — сказал я вслух. — Потом Санёк. Шурик, с тобой будем работать по остаточному принципу. Миха, ложись, где тебе удобно, и постарайся не вопить, если что.

— Да я…

— Это была шутка.

— Смешно, — буркнул Мишка. — Только у меня встречное предложение. Давайте сначала пожрём.

— Чего? — округлила глаза Дашка.

— Того. Мне, между прочим, десять часов в отключке валяться. И всё это на голодный желудок? — Он развёл руками. — Я не согласен. Я и так за этот месяц на пайках отощал.

— Троглодит, — фыркнула Дашка.

— Я практичный троглодит, — воздел палец приятель.

Против такого предложения не возразил никто, и через пять минут вся компания дружно топала в столовую.

После сухих пайков «Монолита» местная столовая показалась раем. Я даже не сразу понял, что делать со всем этим изобилием. Мясо трёх видов, рыба, настоящие овощи, хлеб, фрукты, половину которых я не узнал, отдельная стойка с десертами. Раздача автоматическая, без ограничений. Бери сколько хочешь.

И мы и набрали. От жадности каждый навалил себе полные тарелки, и половина потом это даже не доела. Желудки, месяц просидевшие на концентратах и белковой смеси, взбунтовались примерно на середине. Лёха единственный, кто справился со своей порцией целиком, да и то с трудом.

Мишка наелся так, что откинулся на спинку стула и минуты три просто сидел с закрытыми глазами.

— Вот теперь можно и в отключку, — заявил он.

Смотреть на изменение пошли все. Толпой ввалились к нему в номер, расселись кто где, а Дашка развернула над кроватью голограф с показателями и подключилась к его визору. Мишка улёгся, закинул руки за голову и заранее прикрыл глаза.

— Ну, погнали.

Я сел рядом и коснулся его руки, как в прошлый раз с Кариной.

Некоторое время не происходило вообще ничего. Мишка лежал, дышал ровно, и на голографе рядом с ним спокойно шли цифры. Потом его выгнуло дугой. Резко, всем телом, от пяток до затылка, так, что кровать под ним скрипнула. Дашка дёрнулась вперёд, но не успела: через секунду он обмяк и вытянулся.

— Показатели? — спросил я.

Она уже водила пальцами по голографу.

— Пульс шестьдесят два, ровный. Дыхание есть. Температура тридцать семь и девять, растёт. — Дашка выдохнула. — Всё как у Карины было.

— Он в порядке? — уточнил я.

— В порядке, — кивнула Карина. — Меня же тоже так выгнуло, мне потом рассказывали.

Мы постояли ещё пару минут, глядя на спящего Мишку, и постепенно вывалились обратно в коридор. Вернулись на диваны в гостиной.

Шурик с Лёхой снова уткнулись в голограф с новостями. Там уже обсуждали заявление пресс-службы «Рудкофф», в котором корпорация выражала обеспокоенность и обещала всестороннее расследование. Санёк сидел в стороне и что-то читал. Дашка устроилась в кресле, поджав ноги, и не отрывалась от показателей Мишки, закусив нижнюю губу.

Карина подсела ко мне. Посмотрела в глаза, помолчала, а потом вдруг положила голову мне на плечо.

Так мы и сидели какое-то время. Я слушал голоса из голографа, чувствовал её волосы у себя на шее и впервые за очень долгий срок никуда не торопился.

— Кость, — сказала она наконец.

— М?

— Возможно, тебе покажется это странным. Но я его чувствую.

Я опустил взгляд.

— Кого?

— Мишку.

Она не подняла головы.

— Такое чувство, будто мой мозг подключился к его разуму. — Карина помолчала. — И это… тебя я тоже чувствую.

Мишка проснулся через одиннадцать часов. Открыв глаза, он полежал пару секунд, глядя в потолок, и сказал:

— Жрать охота.

Дашка выдохнула так, будто задержала дыхание на все одиннадцать часов.

Показатели были чистыми. Температура в норме, пульс ровный, нервная проводимость в пределах. Каин прогнал его трижды и не нашёл ни единого отклонения. Сам Мишка ничего особенного не чувствовал, кроме того, что мир вокруг стал чуть отчётливее. Говорил, будто кто-то подкрутил резкость.

Потом он спросил, можно ли теперь просить колонию чинить за него технику, и Дашка стукнула его подушкой.

С Саньком начали сразу. И с ним Каин, справился быстрее: всего за девять часов вместо одиннадцати. И это притом, что теперь на него работали уже две чужие колонии. Он сам предупредил, что дальше время будет сокращаться.

Санёк очнулся, полежал, прислушиваясь к себе, сел и минут десять просто смотрел в одну точку, пока Дашка снимала с него показания.

— Ну? — не выдержал Мишка.

— Тихо, — ответил Санёк. — Я слушаю.

— Чего, музыку?

— Вас.

Теперь нас стало уже четверо. К сожалению, до Шурика мы так и не добрались. Выходной закончился, и закипела работа.

Брифинг собрали через два часа после того, как Санёк встал на ноги.

Я выложил всё: разговор с Потаповым, литий, зависимость от поставок, невозможность санкций. Потом графики, которые вытащил Каин, и четыре