Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер

«Почему?»

«У меня нет данных. Есть факт: они удерживают четыре заражённых мира больше года и продолжают на них работать. Мы удерживали „Монолит“ шесть суток, потеряв базу целиком и две роты ШОКа».

Я снова замолчал, чтобы переварить данные.

Мы — военное крыло крупнейшей корпорации в объединённых галактиках, с плазменным вооружением, штурмовой бронёй, реакторами и подземным командным центром, рассчитанным на осаду. Шесть суток и ядерный удар по собственной базе. А шахтёры с кирками и резаками живут с этим второй год и продолжают добывать руду, словно ничего страшного не происходит.

«Предлагаю озвучить возможность использования „Свободного пояса“ в войне с роем, — сказал Каин. — Логистика важна, но это не главное, что у них есть. Главное — опыт, которого нет ни у нас, ни у „Био-Фарм“. Они воюют с заразой дольше, чем мы о ней знаем».

Я смотрел на это и понимал, что он прав. Поэтому откладывать в долгий ящик не стал и выложил всё Потапову. Про четыре планеты, про графики, про то, как падала и выравнивалась добыча, и про то, что люди без единого специалиста по биологии держат очаги закрытыми там, где корпорация со всеми ресурсами их не удержала.

— Нам нужен не транспорт, товарищ генеральный директор, — закончил я. — Точнее, не только транспорт. Нам нужны те, кто с этим уже воюет. Они знают то, чего не знаем мы.

Олег Михайлович снова посмотрел на меня. Внимательно и как-то иначе, чем в начале разговора. Тогда он видел перед собой инструмент, а сейчас, как мне показалось, во взгляде читалось уважение. Как к равному.

И этот взгляд стоил дороже любых слов.

— Я рад, что мы мыслим в одной плоскости, капитан, — наконец кивнул он. — Подполковник Михеев в вас не ошибся.

Он переглянулся с Михеевым.

— Скажу вам честно. Я собирался присвоить вам внеочередное звание майора за действия на «Монолите». Александр Петрович был против. Он считает, что для вас это слишком резкий взлёт, способный вскружить голову.

Я покосился на подполковника. Тот смотрел прямо перед собой с совершенно каменным лицом.

— И в этом я с ним согласен, — продолжил Потапов. — Уверен, вы ещё не раз докажете свою состоятельность, но пока походите в звании капитана.

— Есть походить в звании капитана.

Уголок его рта дрогнул.

— Впрочем, ваши заслуги не останутся незамеченными. Вас и вашу команду представят к наградам. Премия вам уже перечислена, полагаю, вы успели в этом убедиться.

— Так точно, — кивнул я.

Получить майора в шестнадцать с половиной лет! Я даже не успел толком привыкнуть к капитану, а мне уже примерили на плечи следующую звезду и сняли её обратно, потому что Михеев решил, что я от этого поглупею.

— Ваша задача, капитан, — наконец вступил в беседу подполковник.

Отдавать приказы было его прерогативой, и я это отметил.

— Выйти на связь с представителями «Свободного пояса» и передать им наши условия. Канал вам обеспечат, контакт на той стороне уже подтверждён. Место и порядок встречи они назначат сами, и с этим придётся согласиться: мы не в том положении, чтобы диктовать условия.

— Состав группы?

— На ваше усмотрение. Но учтите, работать придётся без прикрытия и официального статуса. Если что-то пойдёт не так, «Заслон» о вас не знает.

— Знакомая формулировка, — усмехнулся я.

— Привыкайте, — без тени улыбки ответил Михеев. — Документы подготовят в течение суток. Ознакомитесь… Все вопросы адресуете лично мне.

— Есть.

— И ещё, капитан. — Потапов поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Вы летите туда не как исполнитель. Вы летите как лицо, принимающее решения. Если на месте выяснится, что условия нужно поменять, делайте. Но отвечать за это будете передо мной лично.

Я встал и вытянулся.

— Разрешите идти?

— Идите.

Я уже развернулся к дверям, когда он добавил мне в спину:

— И, капитан… Постарайтесь, чтобы они вам поверили. Мы им однажды уже помогали, и, судя по тому, что случилось на Норд-Прайме, помощь вышла так себе.

Я остановился и молча кивнул.

* * *

Пока я просиживал штаны в кабинете генерального, моих уже выпустили из карантина. Думаю, тот факт, что это произошло раньше озвученного срока в четырнадцать суток, не обошёлся без вмешательства Потапова.

Ребят я нашёл на четвёртом этаже посольства, оборудованном под гостиницу. Они сидели в гостиной зале, расположенной ровно посередине коридора, и смотрели новости на широком голографе.

Там вовсю в очередной раз перемывали косточки «Рудкофф», рассуждая о жадности корпораций. Какой-то аналитик в дорогом пиджаке объяснял ведущей, что снижение объёмов добычи на четырёх планетах неизбежно скажется на энергетическом рынке. Самое интересное, что о людях, которые на этих планетах остались, он не сказал ни слова.

— Ну что? — спросила Карина, оторвавшись от экрана.

— Задача поставлена, — бросил я и плюхнулся рядом, на мягкий диван. — Но об этом позже. Поговорим в комнате для брифинга.

Я откинулся на спинку и несколько секунд просто наслаждался тем, что сижу на чём-то мягком.

— Скажи мне вот что: как долго ты была в отключке после контакта с Каином?

— Около десяти часов, — вместо Карины ответила Дашка. — Только не говори, что ты опять собираешься кого-то совершенствовать.

— Именно.

Я покосился на Мишку.

— Ну наконец-то, — ощерился он. — Я уж решил, что ты передумал.

— Миш… — Дашка нахмурила брови.

— А чё Миш? Я уже шестнадцать лет Миша. Это моё решение, и менять его я не собираюсь.

— А вы вообще о чём? — поинтересовался Шурик.

— Наниты Греха работают не так, как у нас, — объяснил Мишка. — Его Каин может говорить и выполняет кучу задач, которые нам недоступны. А ещё он может расшарить наши наниты.

— Серьёзно⁈ — оживился Шурик. — Я в деле.

— Мы всё ещё не знаем, как себя поведут обновлённые колонии, — вступила в беседу Марта. — Да, пока с Кариной всё хорошо, но…

— Ой, всё, — раздражённо отмахнулся Миха. — Вас никто не заставляет.

— Ладно. — Подняв руку, я остановил спор. — Мы действительно уже не раз всё это обсуждали. Хрен знает, когда у нас ещё появится свободное время. Минимум сутки покоя есть, так что предлагаю перейти к делу.

— Я, пожалуй, тоже впишусь, — поднял руку Санёк. — Судя по всему, жизни это никак не угрожает,