Александр Белый - Леон. Встань и иди

— Ты-ты. Иди сюда, не бойся, — его вытолкали из толпы и он упал к моим ногам, — Встань.

Наклонился и поставил его на ноги. Затем, расстегнул тактический пояс и снял ножны с финкой. Вытащил отполированный клинок, блеснувший на солнце, поднял его вверх и вложил обратно в ножны.

— Держи. Будь воином, — мальчишка в ступоре прижал его к себе.

— Ты сейчас возвысил на небывалую высоту какого-то мальчишку, — тихо сказал Святейший.

— Это не какой-то, это сын погибшего воина, междуреченского сотника. И то серебро, которое сейчас лежит в Храме, предназначено для содержания именно таких мальчишек. Собирайте их по всему миру, мне нужно десять-двадцать тысяч здоровых детей такого возраста, обучайте их грамоте и воинскому искусству. Только дети рабов не нужны, рабская сущность не выветрится и через пять поколений. Да, девочки тоже будущим воинам нужны. И бабушек не забывайте, надо же кому-нибудь для детей пищу готовить.

Святейший оглянулся на Первого жреца Игира, тот кивнул головой. Что ж, об этой семье можно не беспокоиться.

— Леша, садимся, — прошептал и перед глазами увидел возникшее размытое пятно с блеклым зеркальным отображением себя и жрецов: это опустился флаер, на котором работала система «хамелеон». Открылась дверь и перед тем, как сесть в салон самому, пришлось усаживать в кресла каждого нерешительного жреца, — Отлично, Леша, включай навигационные огни.

Оружие с собой не забирал, оставил в «Буйволе», все равно его скоро придется вызывать с орбиты. Дома мы отсутствовали ровно два месяца. В три часа утра ИскИн шатла в режиме невидимости доставил нас точно туда, где и подобрал, на чердак моего бывшего дома по улице Прорезной. На улице была мерзопакостная погода, но под дождь со снегом мы не попали, трап откинулся прямо к смотровому окну, видно, эта координата рассчитана уже давно.

Перед самым входом на чердак Алексей придержал меня за руку.

— Ну-ка, Виктор, послушай дом.

— Как это?

— Обыкновенно. Устремись сознанием и ощути свое присутствие в помещении чердака, на лестничных маршах, в квартирах. Давай-давай, ты можешь.

Закрыв глаза, попытался отстраниться от внешних раздражителей и мысленно сделал шаг за стену. Сначала ничего не ощутил, затем решил, что надо попытаться заглянуть дальше, и сознание, вроде бы как полетело через пространство. Вдруг в дальнем углу чердака с удивлением заметил четыре красных пятна, два из них подорвались, выгнулись дугой, выставили хвосты и зашипели. Откуда-то знал, что это три кота и одна кошка. Не знаю, как они увидели мой невидимый взгляд и чего испугались, но все четверо рванули к открытому смотровому окну и исчезли на крыше. Мое же сознание, или его «глаза», не останавливаясь, стало опускаться вниз сквозь бетонные ступеньки лестничных маршей. От того, что постиг непостигаемое, на душе было странно и радостно.

— По-моему, чисто все, никого нет, можно идти, — осторожно выразил свое мнение.

— А видел кого?

— Четверо котов рванули на тысячу, как на пятьсот.

— Угу, а еще что?

— На четвертом этаже, квартира справа, мужчина и женщина сексом занимаются.

— Говори конкретней, Виктор, какой у них возраст?

— Фигвам его знает, контуры только вижу. Темнее и крупнее лежит и тяжело дышит, а цветом светлее и помельче, сверху скачет.

— Там лысый старик, за шестьдесят лет и девятнадцатилетняя проститутка, с профессиональным стажем от четырех до пяти лет. Теперь с нижних этажей давай, что видишь?

— Спят все, но на первом этаже два пьяных мужика водяру хлещут, а на втором твоя дражайшая супруга на кухне мечется.

— Точно, моя девочка соскучилась, она меня еще на орбите поймала. Да, Виктор, твой дар, конечно, слабенький.

— Ничего себе слабенький! Да я круче Пизанской башни, здесь так делать вообще хрен, кто умеет. Ну, кроме тебя.

— Поверь, многие умеют, они себя называют экстрасенсами. Но ничего, когда реализуется наш контракт, прилетишь ко мне на Эдерру, и мы в специальной клинике твое пси прокачаем по полной программе. А сейчас тренируйся, со временем будешь отслеживать внешнюю обстановку походя, чисто механически.

Мы прошли на чердак и прикрыли смотровое окно, а ИскИн выполнил программу и убрал трап, захлопнул люк и шатл тихо отправился к шлюпу на геостационарную орбиту. В квартиру тоже спустились никем не замеченные, где были встречены красивой женщиной с широкой, доброй душой.

Хотелось съесть большой кусок прожаренной телятины, но Люда была другого мнения и считала, что после корабельного кухонного комбайна нужно денек посидеть на диете. Вот и насыпала нам жиденького куриного супчика. Алексею, скажем, это даже неплохо, ИскИн разбудил его и выпустил из капсулы анабиоза за два часа до прибытия на орбиту Земли, так что его «засохший» желудок требовал именно такой пищи. Мой же анабиоз длился всего триста тридцать два часа, а остальное время, почти четверо земных суток пришлось потрудиться в лаборатории, поэтому, от обильной пищи не отказался бы. Но выпендриваться не стал, решил, что приеду домой, отосплюсь нормально, а вечером встречу Ольгу с работы и завалим в один симпатичный ресторанчик на Подоле.

Перед убытием из Леона мы вернули на шлюп капсулы, ранее изъятые для оздоровления жрецов, так как буквально каждая из них нам понадобится для переселенцев. Подсмотрев, что такая же стоит в одном из флаеров Алексея, в которой он лечит уснувших землян, возжелал точно так же оснастить и своего боевого «Буйвола». Возражений не последовало, но оговорки были, что обучающие мероприятия для доверенных людей могу проводить самостоятельно сколько угодно, а врачебные без его участия никак. Впрочем, было ясно и коню, что даже для учебных целей без участия Алексея не смогу ни шатл с орбиты вызвать, ни свой флаер оттуда изъять.

С лечебными препаратами так же были определенные ограничения. Мог рассчитывать всего лишь на двенадцать регенерационных комплексов?2, способных отращивать костную ткань, и то, получить их мог только во время космического перелета людей на переселение. Тогда как с комплексом, используемым для создания питающего геля анабиозных камер, проблем не было. Было их в запасе более шести тысяч упаковок, Алексей оставлял себе одну тысячу, а все остальное отдавал мне. Для наших землян, благодаря наличию в его составе лечебных биороботов, это был отличный оздоровительный препарат, и панацея от всех болезней. Решил не применять его, как попало и кому попало, а за исключением шестисот девяноста комплектов, которые уйдут для анабиоза во время перелета, прочий остаток растянуть до времени вступления в Содружество и выхода на галактический рынок. Однако, для нужных людей и эффективных исполнителей, никаких ограничений не будет.