Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Значит, ждать нельзя. Значит, первый ход должен быть за нами. Точнее, за мной.
Логика орала благим матом: за стеной стояло по двадцать голов на каждого нашего человека, и добровольно выходить из-за укреплений навстречу такому стаду не посоветовал бы ни один тактический учебник. Но учебники писались для войн, где обе стороны устают одинаково. А здесь и сейчас уставали только мы.
Я нашёл взглядом Олега. Он устроился на вышке для «кукушки». Не на боевой, что стояли по периметру с «Утёсами», а на одной из двух внутренних, высоченных и худых, как жердь, которые строили для дозорных. Сейчас, вместо одного дозорного, там на сидело по три стрелка — максимум, чтобы сама вышка не обрушилась и трем снайперам было удобно работать. Олег поймал мой взгляд, и я приложил два пальца к виску — шуточно, как он сам вчера. Он отсалютовал в ответ, серьёзно и чётко, и снова прильнул к прицелу.
— Комендант, — сказал я. — Мы пошли.
Грейн посмотрел на меня, на поле, снова на меня. Спрашивать «куда» или «зачем» он не стал — всё было оговорено ещё вчера.
— Работаем, — сказал он просто.
Гримм уже стоял у стены, там, где была приготовлена верёвка.
На этот раз, экономя силы, мы не стали пафосно спрыгивать на землю как какие-то супергерои, а спустились по верёвке, перебрались через ров по ранее оставленной доске и пошли к подкове.
Просто пошли, спокойным шагом, двое против предположительных семи тысяч, и я держал осанку так, как учил Ульрих: подбородок выше, плечи свободнее, не как жертва, а как хозяин, который вышел посмотреть, кто тут шумит на его огороде.
Сзади, со стен, нам вслед катились и перекатывались людские эмоции. Я уже плохо различал отдельные эмоции на такой дистанции, но общий фон читался и без «Пробуждения»: сначала волна чистого воодушевления — «Вон идут наши! Сейчас они покажут!» А следом, по пятам, холодок здравого смысла. Потому что здравый смысл подсвечивал очевидное: если сейчас эти двое умрут, следом умрут все. Восторг и ужас шли по стенам рядом, рука об руку, и только от нас зависело кто победит.
Твари не шевелились.
Но вдруг ряды разошлись, пропуская кого-то из глубины, и на открытое пространство перед строем вышли трое.
Первым шёл кадавр. Я видел кадавров и раньше, но этот был другой породы: метра три ростом, перекачанный до безобразия, с плечами, на которые можно было, думаю, переносить экскаватор, и руками толщиной с меня. Когда-то это был человек. В этом и была самая мерзость: сквозь всю гору мяса ещё читался человеческий костяк, человеческая посадка головы, но все как-то карикатурно увеличенное. Даже шагал он по-человечески, чуть вразвалку, как грузчик после тяжелой смены. Что нужно сделать с человеком, чтобы получилось вот… ЭТО, я не знал. И не был уверен, что хочу знать.
«Если Изнанке дать время, она делает из людей настоящих чудовищ»
Голос Маршала был ровным, однако я всё же услышал тщательно скрываемую, но рвущуюся наружу ярость.
По бокам от кадавра шли двое энергетов, и эти были еще больше похожи на обычных людей. Телосложение у них было обычное, на телах были практически неповрежденные комбинезоны Золотой Лиги, даже ботинки сохранились. Однако, головы у обоих были раздуты, как будто череп изнутри распирало: огромные, безволосые, с истончившейся кожей, под которой проступало что-то тёмное. Еще они были выше обычных людей и какие-то болезненно худые, а вокруг ладоней у обоих уже крутилась грязно-багровая дрянь, в которой я все же распознал видоизмененные Изнанкой «фаерболы».
Поединщики, чёрт их дери! Как в старых хрониках древней Терры, где перед битвой сходились лучшие воины от каждого войска. Пастырь выставил своих чемпионов, и от этого несло таким издевательским пониманием наших древних обычаев, которые даже многие из нас, людей, забыли, что у меня свело скулы.
В этот момент, чтобы понимать на каком я свете, я коротко потянулся к пастырю своим вниманием, одним касанием, только глянуть и… чуть не рассмеялся!
Пастырь был озадачен. Его внимание, всё это огромная, ленивая и самоуверенная мощь, сейчас судорожно щупало пространство рядом со мной — раз за разом, как человек хлопает себя по карманам в поисках потерянного кошелька. Он видел глазами своих тварей, что рядом со мной кто-то идёт. Двое людей шли от стены, но почувствовать второго он не мог. Там, где полагалось быть живому существу, для его чувств не было ничего, прореха, пустое место, которое видно глазами и не видно ничем больше. Страха в нём не было и близко, страх этой твари, кажется, вообще был неизвестен, но раздражение точно было! Самое настоящее, почти человеческое раздражение существа, которое привыкло видеть всё и вдруг упёрлось в то, чего не понимает.
Я улыбнулся. Это хорошо, когда враг нервничает. Это просто отлично!
— Гримм, — сказал я негромко. — Туша твоя. Головастики мои. Начали.
А дальше не было ни речей, ни ритуалов, лишь яростная схватка…
Я ушёл в «Рывок» с места, наискось, ломая им прицел. Первый файербол лопнул за спиной, обдав жаром затылок, второй я перепрыгнул — буквально, оттолкнувшись от подвернувшегося валуна, и с верхней точки, ещё в воздухе, вбил «Искру» в раздутую голову левого энергета.
В моей «прошлой» жизни «Искра» у меня была зачатком энергетической техники — жалким подобием настоящей техники, которой можно было разве что добить мелочь. Та «Искра», что сорвалась с моих пальцев сейчас, была лазурного цвета, толщиной с запястье, и голову головастика она не прожгла. Она её тупо «слизала»! Начисто, вместе с содержимым, и нечеловеческое тело в человеческих ботинках ещё стояло, когда я приземлился рядом с ним.
Второй оказался быстрее, чем меня неприятно удивил. Он разорвал дистанцию скачком, отпрыгивая от меня подальше и выбросил вперед обе ладони, из которых в меня полетела не россыпь «наших» файерболов, а сплошная багровая струя, гудящая, как горелка. Я мог бы принять её на скрещенные «Гладиусы», попутно выставив «Энергетический щит», если бы я сейчас был моим отцом, имевшим девять звезд в созвездии Энергии, но… я им не был. И пятизвездочная техника Энергии мне была, к сожалению, недоступна.
Я же сейчас поступил просто. Применяю «Выброс», «Рывок», ныряю под ревущий поток багрового пламени, перекатываюсь по земле быстрее, чем тварь смогла опустить руки, вскакиваю на ноги и оба клинка крест-накрест, как ножницы, смахивают его уродливую голову. Безголовое тело, несмотря на это, продолжает выпускать огонь куда