Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Итак, поле…
Считать врага оказалось труднее, чем мне хотелось бы.
Во-первых, лес. Подкова, которую я видел глазами и «Пробуждением», была только передним краем: за опушкой, в глубине, стояло ещё, а сколько именно я не мог понять ни с помощью бинокля, ни с помощью своего чутья. Во-вторых, и это было для меня неприятной новостью, меня натурально «глушили». Девять поводырей, растянутых по фронту, забивали фон своим присутствием, как девять костров забивают ночное зрение, и моё «Пробуждение», которое ещё месяц назад казалось мне безотказным, сейчас честно доставало только до первых рядов.
По первым рядам выходило так: тысячи две одержимых и примерно столько же тварей. На виду. А если Жиль с его «меньше пяти никак не получается» не ошибся, то за опушкой стояло ещё столько же, и общий счёт шёл на семь-восемь тысяч. Против трёхсот человек. Я прикинул это соотношение и решил его больше не считать, потому что настроение оно не улучшало, а других эффектов не имело.
Состав порадовал не больше, чем сам подсчёт, но в нём хотя бы была логика. Четыре из пяти тварей — мелочь: шакалы и жуки. Оно и понятно. Шакалы бродят по всей планете, их можно грести как песок, а жуки пасутся вокруг элериумных зон в качестве внешних патрулей, и их, судя по всему, проще всего брать «на поводок». Упыри — уродцы из предгорий, в лесах не водятся, их натаскали заметно меньше. Ну, и гарпии.
Гарпий я насчитал десятков пять, и вот на них я задержал своё внимание.
Они не летали свободно. Они висели над строем врагов низко, метрах в десяти, неровным дрожащим слоем, и было видно, как их дёргает: крылья бьют рвано, строй плывёт, то одна, то другая проседает вниз и рывком выравнивается. Летуна удержать на поводке — это, похоже, отдельное искусство: отпусти чуть дальше, и она сбежит в небо, только её и видели. Поэтому их держали реально на «коротком поводке», у самой земли, и они хоть и бесились, но самостоятельно вырваться не могли. Кто-то очень постарался, собирая эту полусотню.
И зря я, честно говоря, мысленно назвал их «всего» полусотней. Пятьдесят тварей, которым не будет помехой ни ров, ни засека и ни ворота, они просто перемахнут через стену по воздуху, пока все стволы смотрят в поле. Вот это может стать очень большой проблемой!
— Комендант, — я опустил бинокль, почувствовав, что комендант снова подошёл ко мне. — Гарпии на вас. Что бы ни происходило в поле — эти летающие уродцы ваша зона ответственности.
— Я так и рассчитывал, — спокойно отозвался Грейн, даже не переспросив. — Расчеты «Утесов» предупреждены о том, что в приоритете воздух. Плюс две группы на стене, персонально за ними присматривают. Принято, господин рыцарь.
Издевается. Ну и пусть его.
Оставшаяся пятая часть, всё то, что серьёзнее мелочи, стояла в толпе точечно, как куски мяса в солдатской каше. Пара бронированных туш вроде той, чей панцирь висел сейчас на наших воротах. Что-то низкое и длинное, в котором я с неудовольствием опознал породу того подземного бронированного червя, которого когда-то убил у «Браво-7», этих было две или три, и они мне не нравились категорически, потому что стена для них не преграда, они просто проберутся под ней. Дальше шли твари, которых я не знал. Одни поджарые, на длинных, сложенных вдвое задних лапах, что сейчас сидели в передних рядах неподвижно, как кузнечики перед прыжком, и чего от них ждать, я не понимал. Другие — приземистые бочонки с раздутыми, отвисшими зобами, эти стояли глубже, во втором эшелоне, и тоже ничего не делали. Я всмотрелся в одного такого через бинокль, не нашёл ни клыков, ни когтей, достойных упоминания, и от этого насторожился только сильнее: тварь, у которой не видно оружия, всегда хуже твари, у которой оно навиду.
А в самой глубине, у опушки, стояли силуэты, которые я также не смог опознать вообще. Несколько штук, редко и далеко друг от друга: высокие, тонкие, неподвижные настолько, что глаз соскальзывал, принимая их за обгоревшие деревья. «Пробуждение» до них не доставало, бинокль давал только контур. Я отметил каждого на мысленной карте и пошёл дальше, но зарубку сделал жирную.
Теперь «поводки»…
Общую архитектуру я уже изучил: от каждого поводыря веером расходились нити к тварям, а к самим поводырям, ко всем девяти, уходили толстые ленивые канаты от Пастыря. Красивая, стройная система, и на первый взгляд она даже играла мне на руку: мне не нужно тягаться с самим Пастырем, достаточно резать поводки между поводырями и тварями, как я это делал всегда.
На первый взгляд… но… Я не дурак, и подарки такого размера меня настораживают. Если от Пастыря к поводырю идёт канат, значит, по этому канату он на тварей влияет фактически через голову поводыря, транзитом. Вопрос был только один: насколько глубоко? Держит ли он сам поводки в кулаке, а поводыри просто чёртовы ретрансляторы, через которые он подключён к «конечному потребителю»? Или поводыри самостоятельны, а он лишь дирижирует? От ответа зависело очень многое, но отсюда со стены я ответа точно не получу.
В голове снова всплыли три расклада, которые мы с Маршалом разобрали утром. Либо Пастырь до сих пор не знает, что я умею делать с поводками, и тогда первый же мой удар просто решит исход сражения в нашу пользу. Либо знает и пришёл посмотреть, как я это делаю, и тогда каждый мой удар будет уроком для него, а не для меня. А может, знает и ему попросту всё равно, потому что свои поводки он мне перерубить не даст. Утром все три варианта казались теорией. Сейчас теория стояла во плоти в прямой видимости и чего-то ждала.
Вопрос, чего?
И вот ответ на этот вопрос, я понял, наверное, одновременно с Грейном. Твари не двигались. Пастырь не двигался. Прошёл час с лишним с того момента, как твари выстроились полукругом, и за этот час не сдвинулся ни один шакал. А люди на стенах тоже ждали, но… Вот тут как раз было огромное различие между нами и тварями. Люди не умеют стоять на взводе часами: запал и задор, который мы с комендантом в них вкачали, горел ярко, но у любого костра есть время жизни. Ещё полчаса-час и азарт прогорит дотла, и на его место вернутся усталость, сомнения и страх. Нас не собирались брать штурмом с ходу. Нас собирались сначала подержать