Андрей Левицкий - Змееныш

Оксана насупилась, нижняя губа ее дрогнула, в гла­зах появились слезы.

— Да-а... Я для тебя никто, кукла красивая, а не дочь. Ты вон десять лет меня не видел и еще десять не увидел бы, если бы я сама к тебе не напросилась... На самом деле ты меня не любишь... — Она оттащила стул в дальний угол, села там лицом к стенке и затихла. Слон беспомощно посмотрел на Заточку, но тот, опустив голову, сложил руки между коленей и сидел безучастно, ак будто все это его не касалось. Колобок возле дверей два заметно улыбнулся, продолжая жевать.

— Оксанка... — Голос Слона дрогнул, как и отцов­ское сердце, и в душе он проклял себя за эту слабость. — Оксана, прекрати. Как ты можешь такое говорить? Я — твой отец, я все для тебя... — Он подошел к девушке и положил ладонь ей на голову. — Я тебя люблю, дочка, — проглотив ком в горле, неловко выдавил он.

Девушка порывисто вскочила и кинулась к нему на шею.

— И я тебя очень люблю, папа! Так мы поедем в Зо-, правда?

И Слон сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поедем в Зону.

Лагерь Слона в лесу — это почти город. Экспеди­ция, на четырех джипах и двух грузовичках-вездеходах, бъехала пару-тройку раз вокруг холма, постепенно уда-яясь от Лесного Дома, и остановилась. В глубине Зоны на машинах не разъездишься, но. здесь, у южного Кор­дона, в хоженых-перехоженых местах, проехать можно. Тем более что на передке головного джипа висел защит­ный экран-ловушка, способный разряжать и гасить не­которые виды аномалий, — его Слон купил у «своего» полковника, а тот раздобыл экран на складе военных сталкеров.

Пока возводили частокол и разбивали палатки, хо­зяин с дочерью под охраной Заточки, Колобка и еще десятка людей, вооруженных до зубов, прогулялись по чаще: триста метров в глубь леса, по тропе, которую прощупывали, проверяли и перепроверяли четверо идущих впереди сталкеров.

Мутантов им не попалось — и неудивительно, столько шума наделали, всякая тварь в округе поспеши­ла убраться подальше. Впрочем, в окрестностях Лесного Дома зверье давно вычистили, лишь изредка забредали туда псевдопсы или приблудная кабанья стая. Зато Ок­сане показали «воронку» и «холодец», а также специ­ально для нее запалили жарку — на земле остался вы­жженный круг диаметром больше трех метров, пара ог­ромных старых елей превратилась в обугленные пеньки. Ошеломленная Оксана долго хлопала ресницами, раз­глядывая пепел и угли, а потом воскликнула:

— Вот это да, намного круче фейерверка на день города! Вот бы девчонкам рассказать, Снежанна бы уда­вилась от зависти!

Тут Слону по рации сообщили, что лагерь готов, можно возвращаться, и они пошли назад. Чуть позже Оксана, улучив момент в общей суматохе, шмыгнула за временный периметр. Но Заточка, который ходил те­перь следом, словно верный пес, и не сводил с хозяй­ской дочки взгляда, поспешил за ней, на ходу ткнув ку­лаком в плечо Колобка.

— Зеваешь, тефтеля? — шикнул он. — Вот обормот тупой!

Колобок на оскорбление не отреагировал, просто двинулся вместе с Заточкой, так что, когда Оксана вста­ла посреди крошечной полянки неподалеку от лагеря, отделенная от него стеной высоких кустов и деревьями, позади тут же выросли две фигуры.

— А! — Девушка оглянулась. — Это вы. Ну, что вы тут делаете? Я хотела одна...

— Нельзя в Зоне одной, хозяйка, — сказал Заточка. Оксана думала уже накричать на них, но пригляде­лась к порученцу внимательнее и хихикнула.

— Заточка, а ты на Горлума похож, — сообщила она. — Слышишь? Такой же сутулый, скользкий... но жилистый, сильный.

— На какого еще Горлума? — обиделся тот и потер узкие серые ладони. — Почему скользкий?

— Ну, «Властелин колец» смотрел? А я, наверное, твоя прелес-сть...

Оксана не договорила — хрустнула сломанная вет­ка, и на поляну в длинном прыжке бесшумно вылетела слепая собака — огромный белый, в темных подпалинах зверь. Вскрикнув, девушка отпрыгнула, Колобок с ре­вом выскочил наперерез мутанту, но тот врезался в те­лохранителя и отшвырнул его. Колобок упал спиной на березу, сильно ударился затылком; деревцо содрогну­лось, посыпались листья, телохранитель сполз по ство­лу, вращая глазами.

Оксана, зацепившись за корень, упала на бок, соба­ка приземлилась возле нее, расставив длинные лапы. Девушка увидела прямо над собой вытянутую безглазую морду, клыки — и потом шею зверя захлестнула худая рука. С воем Заточка рванул мутанта в сторону, опроки­нул. Вдвоем они покатились по траве. Собака лязгала зубами и рычала, как стая волков, Заточка выл, хрипел, матерился... Девушка присела на корточки, увидела рас­тянувшегося под березой Колобка — взгляд его бес­смысленно блуждал, по губам текла кровь из прикушен­ного языка, — вскрикнула и бросилась к телохранителю, помогая ему подняться.

Позади раздался протяжный сиплый вздох. Де­вушка обернулась. Заточка восседал на груди мутанта, длинными пальцами сжимая челюсти, медленно отво­рачивал башку слепой собаки в сторону. Зверь изви­вался, пытался вырваться из-под человека, но Заточка обвил его, как паук. Мутант дернулся сильнее, перед­няя лапа выскользнула из-под порученца, когти взбо­роздили небритую щеку, как плуг — землю, брызнули струйки крови. Оксана ахнула, поискав глазами, схва­тила с земли палку и, занося ее, бросилась к деру­щимся.

— Хозяйка... — Колобок отлепился от дерева и не­твердой походкой потопал за ней, выцарапывая из ко­буры «тэтэшник».

— Заточка! — крикнула Оксана. — Помогите кто-нибудь!

Из-за кустов донеслись крики: со стороны лагеря к ним бежали. Порученец до предела вывернул шею му­танта, прижав его морду к траве. Рука Заточки взметну­лась, в лучах осеннего солнца блеснула узкая полоска стали. Мутант уже почти вывернулся из-под человека, но не зря Заточка носил свое прозвище — он любил и умел пользоваться холодным оружием, за состоянием которого всегда тщательно следил. Лезвие вспороло горло собаки, вошло в него, как опасная бритва в хлеб. Разлетелись кровавые брызги, мутант выгнулся, сбросив человека, задними лапами напоследок лягнул в грудь — и сдох.

— Что?!! — с громовым криком на поляну вылетел Слон, сжимающий в обеих руках по автомату. Глаза его были страшными, лицо побагровело. Он увидел Оксану и стоящего рядом Колобка с пистолетом, увидел окро­вавленного Заточку, который растянулся в траве, дер­жась за грудь, и мертвого мутанта.

Вслед за хозяином из кустов вывалило с десяток сталкеров, на поляне сразу стало тесно.

— Ты почему из лагеря сама ушла?! — Слон развер­нулся к дочери, сверкая бешеными от гнева глазами, и она поняла, что сейчас не время спорить.