Авангард. Второй шанс - Сергей Извольский

— Эрика, скажи своему миньону покинуть помещение, — обратился к сестре Олег. Выглядел он уже не так спокойно и собранно как несколько часов назад, глаз уже заметно дергается.

— Аксель Александрович мой новый поверенный в делах, я без него никуда, — спокойно ответила Эрика.

— В постель тоже только с ним? — язвительно поинтересовался вдруг Воропаев.

— В постель тоже с ним, — совершенно спокойно кивнула Эрика.

— И что, нравится? — вопрос прозвучал еще более язвительно.

— Сын, прекрати! — глубоким голосом произнесла старшая жена Маргарита.

— Олег Кириллович, давайте вернемся к программе мероприятия, — произнес консильери Григорий.

— Продолжишь дальше позориться, или вернемся к делу? — холодно спросила Эрика. Младший Воропаев промолчал, хотя лицо его перекосило. Задержка начала мероприятия плохо сказалась на его ментальном состоянии — действие Синтакса уже закончилось, сейчас он явно нервничал на отходняках.

Волю покойного нотариус начал зачитывать, рассказывая о наделении имущественными правами сначала старшую жену Маргариту, потом вторую жену Валерию. Какие-то объекты недвижимости, коммерческие помещения, земельные участки — судя по лицам, ни Валерия, ни Маргарита подобного не ожидали. «Мало» — как прокомментировала Эрика с удивлением что по поводу первой, что по поводу второй. «Реально мало, он им просто пару костей кинул, они на налогах в первый же год разорятся», — добавила она чуть погодя.

После настал черед самой Эрики. Нотариус как начал говорить, так и не заканчивал. Он все перечислял и перечислял, что отходит старшей дочери Воропаева и постепенно я начинал понимать, что моя девушка не просто состоятельна, а очень богата. У меня ведь как — из имущества только опыт, парадный мундир, да душа. Понятно, что есть некоторая сумма на счете, но пока даже своей машины нет. Эрике же буквально по мелочи отходили такие позиции, как «…гараж в Княжеской усадьбе с тридцатью шестью приписанными автомобилями», например. Потом я постепенно осознал, что моя подруга даже не сказочно, а просто невероятно охренительно богата — после таких мелочей как гаражи с десятками машин, в том числе раритетными, ей уже отходили пакеты акций, доли в предприятиях, какие-то счета, явные и тайные, упоминались целые тонны криптовалюты.

Удивлялся не только я — у самой Эрики даже ладонь вспотела, она подобного явно никак не ожидала. Перечисление того, что ей достается, заняло около получаса и после этого осталось только трое неупомянутых родственников, к которым уже заметно утомившийся читать текст нотариус и перешел.

— Зачитываю прямую речь покойного: Дарья Васнецова, которой от меня ничего не нужно, ничего от меня и не получает. Если тебе потребуется помощь, можешь обратиться к Эрике Кирилловне, без поддержки не останешься. Удачи, дочь — я тебя действительно любил, хотя ты в это не верила.

Дарья в этот момент даже очки сняла. Глаза ее наполнились слезами, и она — наверное, впервые в жизни, посмотрела на отца с уважением. На его портрет на стене, вернее.

— Петр Воропаев, который отказался мне помогать в делах и быть опорой, выбрав возможность получить лицензию пилота, может забрать свою белую шушлайку и лететь куда ему вздумается…

Коротко глянув на Петра, я только плечами извиняющееся пожал. Закончилась белая шушлайка, простите. Удачи Петру Бульдозер Иванович, кстати, не пожелал — видно слишком сильна обида, раз даже в посмертии младшего сына простить отказался.

— Мой старший сын Олег, обращаюсь к тебе. Я дал тебе удочку, рыбу наловишь сам. Успехов, сын.

Кожаную папку нотариус закрыл с негромким хлопком, который прозвучал словно громкий взрыв в наступившей тишине. Оглашение завещания закончилось.

Посидели, помолчали.

— Какую удочку ты мне дал? — нарушая тишину, обратился главный наследник к портрету Бульдозера Ивановича. — Какую с-сука удочку ты мне дал, а⁈

Если бы у младшего Воропаева не были спутаны мозги от последствий применения ускорителя, он бы наверняка догадался, что удочка — это доставшаяся ему по праву рождения и по воле отца наследственная должность председателя совета директоров глобальной корпорации.

С «такой» удочкой действительно наловить можно чего угодно, это же просто безграничные возможности. Но Олег Воропаев, ослепленный яростью и нагруженный спутанным сознанием, план отца просто не понимал, явно скатываясь в детскую истерику.

— Сын, сохраняй спокойствие, — вновь прозвучал глубокий и властный голос старшей жены Маргариты. — Произошло какое-то недоразумение, и я уверена что в контакте с Эрикой ты все решишь.

— В контакте с Эрикой⁈ С этой шлюхой⁈ — сорвало резьбу у Олега на отходе с усилителя. Он уже не просто кричал, он буквально визжал на ультразвуке как лишенный любимой компьютерной игры избалованный ребенок.

После этих слов я очень сильно захотел дать ему в голову — на краткий миг, потом решил увести Эрику отсюда. Нечего ей истерику старшего братца видеть, с ним позже можно разобраться. Много чего я хотел в моменте, но совершенно ничего не успел. Даже не успел расстегнуть рукав своего парадного кителя, когда Воропаев вдруг рывком достал пистолет из-за ремня из-за спины. Я именно поэтому не заметил и не понял, что он вооружен — уж наличие наплечной кобуры срисовал бы легко, а мысль что оружие может быть за ремнем сзади, мне просто в голову не пришла. И когда раздался выстрел, я только-только нажимал на зеленый камень активации копья-глефы.

— Аксель! — уже не первый раз окликнул меня Басманов.

— Да-да, я здесь, — вернулся я в реальность из воспоминаний.

Рейд в логово гноллов, которому предшествовали почти бессонные сутки, потом всего лишь пара часов беспокойного сна, последовавший переход между мирами и визит в небоскреб, атака глобалов и чудеса на виражах, бессонная ночь в боярской усадьбе, все это сложилось в какой-то марафон, во время которого я стремительно летел вперед и только сейчас остановился, осознавая, сколь многое потерял.

— Почему ты его руки крокодилам скормил?

— Когда Воропаев убил Эрику, это дало мне лишнюю секунду. Когда я активировал копье первым порывом было его убить, вот просто нашинковать в капусту урода. Но, когда ее уже держал щит, когда Воропаев в меня стрелял, тело Эрики засияло белым светом, истончаясь и исчезая. И в этот момент я вспомнил, что у нас ведь есть еще и иные миры. И появилось понимание — если я его сейчас убью, он ведь может где-то возродиться реинкарнантом, причем с другой внешностью и другим именем.

— Аксель! — уже не выдержал Громов. — Руки! Крокодилы! Зачем?

— Влад, когда мы были в палате у Екатерины, ты сам сказал, что бионическое вмешательство в организм может деформировать сформированный