Александр Муркин - Волколак
У зверя всё зудело внутри – хотелось включить терминал. Но он терпеливо ждал. Только обследовал весь подвал, убедившись, что других входов в подвал нету. Были ещё четыре трубы вентиляции, из которых тянуло сквозняком, но они были узкие, около десяти сантиметров в диаметре, вдобавок, забраны несколькими слоями решётки, как крупной, от крыс, так и мелкой, от насекомых.
На следующий день осьминог пришёл на берег моря и полез в воду. Перед этим что-то сказал сопровождавшей его «собачке» на неизвестном языке ободряющим тоном, и нырнул. Зверь помчался в библиотеку, отвернул камень, не забыл вернуть его, потянув за верёвку, и, волнуясь, нажал на кнопку включения терминала. Он включился! Встав на задние лапы, осторожно, боясь повредить, прикоснулся когтем к экрану, выбрал в меню русский язык, потом, пробежав по каталогу, нашёл звуковой самоучитель арабского для русских. И принялся учить слова. Голос наверняка давно умершей дикторши старательно озвучивал слоги, ударения. Пояснял разницу произношения.
Зверь так увлёкся, что перестал замечать всё вокруг, уверенный, что почует приближение чего угодно заранее. В себя его привёл свист. Свистел осьминог. Зверь вздрогнул – осьминог появился в подвале совершенно бесшумно, и со стороны, противоположной входу.
– Вот так щенок… – сказал он на английском. Оружия у него сейчас не было, только одно щупальце сжимало сетку, в которой снуло шевелились пара крупных рыбин. В настроение преобладало удивление и возмущение. Он бесстрашно приблизился к Зверю. Тот попятился – неизвестно, каким природным оружием наградил осьминога мутаген, но тот явно не боялся. Однако, осьминог не напал, только посмотрел в горящий экран. – Так, русский, значит, – сказал он на английском. – Ты по-английски понимаешь?
Зверь кивнул головой.
– Не бойся. Я тебя не обижу. Вишь, сам как выгляжу. А ведь когда-то я был католическим священником. Хочешь, будем вдвоём жить? Мяса не обещаю, но рыбу всегда добуду.
Зверь фыркнул и, неожиданно для самого себя, послал телепатическую мысль на английском,
«Ты бы поменьше купался. Там, в море, монстров хватает. Страшные»
Осьминог вздрогнул,
– Ты можешь читать мысли?
«Нет, только передавать. Но чужое настроение чую хорошо»
– Здорово ты меня обманул, бегая с палкой. Я ведь правда тебя за собаку принял.
«Я внешне русский волк. Но тут никогда не видели лесных хищников. Думают, собака»
– Волк, значит. Волколак.
«Почему волколак?»
– Так зовут разумных волков, неспособных превратится в человека. Правда, в легендах они кровожадны.
«Легенды правдивы. Я такой»
– Мне послышалось, или в твоих мыслях я услышал самодовольство? Грех это.
Зверь, волколак, закашлял от смеха. Осьминог, не смотря на вид, остался священником.
«Ты мне скажи. Что там за крёстный ход был?»
– Пасха это была православная. На православную пасху огонь над гробом Господнем исходит. Уж две тысячи лет, на каждую православную пасху.
Волколак задумался. Пожалуй, и две тысячи лет назад можно было провести трубы с самовозгорающимся газом. Две тысячи лет работы – надёжно тогда строили. Вот только кто же нынче краник поворачивает?
– Не понимаю, – пробормотал священник. – Почему именно на православную пасху? Она же неправильная, постепенно смещается вперёд по календарю. За каждые четыреста лет на трое суток. Почему же столь великий символ веры был отдан православию, а не папе Римскому.
Волколак смотрел недоумённо – неужели он ИСТИННО верит… Это после всего, что произошло? Но сдержал язвительный комментарий. Вместо этого сказал,
«Мне надо языки знать. Арабский. Китайский. Поможешь?»
– Китайского не знаю. Но терминал поможет. Пользуйся.
«Я предупрежу, если морские монстры приблизятся. Я чую их очень далеко. Мясо я всегда достану. На нас обоих. Но не всегда чистое от мутагена»
– Будет день – будет пища. С радостью принимаю твою помощь. Мутаген мне не страшен. Худшее уже произошло. Один учёный друг сказал мне, что от мутагена мутируют только первые полгода, затем вырабатывается иммунитет.
«А мне один знакомый медик сказал, что некоторым мутантам мутаген становится необходим. Без него они умирают»
– Даже так.. А про каких монстров ты говорил?
«Стая рыб. Небольших, по три килограмма. Хищные, их терзает голод. Стая большая»
– На сколько большая?
«Когда она заплыла в бухту Севастополя, заполнилась вся бухта. Думаю, их десять миллионов. Или больше. Их голод я почую за сотню километров»
– Да уж. Большая. Теперь понимаю. Два месяца назад нырнул в залив, а там пусто. Не то что рыб, даже водоросли и улитки сожраны. И вода взбаламучена.
«Они не жрут водоросли. Это что-то другое. А как ты вошёл сейчас в подвал?»
– Через вентиляцию. Я чуть ли не в любую щель пройти могу. Такое вот свойство мутации.
«Там сетка. Муравей не пролезет»
– Решётки легко открываются.
Они проговорили весь день. Волколак неожиданно для себя разоткровенничался, рассказал про себя всё. Как на исповеди. Священник, вместо отпущения грехов, рассказал про себя. Не так уж и кроток оказался божий человек. После начала войны США с Россией, на седьмой день, страшное землетрясение разрушило Иерусалим. А цунами, которых никогда не видали в Средиземном море, смыло почти всех жителей Палестины. Из-за войны помогать Израилю было некому, и он начал выживать сам. Вот только армейской охране подлежали теперь только города с числом более пяти тысяч жителей. Уцелевшая в землетрясении церковь священника была в селении с полутора тысячью жителями. В землетрясении и цунами погибла почти половина, из выживших большая часть уехала на охраняемые армией места. А он и сто двадцать прихожан остались.
Потом пришли арабы Хамаз. Эти были настроены мирно, даже не ограбили никого. Заняли пустующие дома. Говорили, что скоро привезут сюда свои семьи. А потом пришла банда арабов. Кого они представляли, он так и не узнал. Но между ними и Хамаз начался бой. И новые победили. Во время боя он и прихожане укрылись в церкви. Сам священник говорил с главным отряда Хамаз по рации, когда его убили. И по оставшейся включенной рации услышал, как новые арабы обсуждают, расстрелять ли прихожан прямо в церкви или вывести и расстрелять. Сошлись на том, чтоб вывести.
Когда банда подошла, в церкви остались только восемь десятков прихожан, в основном старики, женщины, дети, и священник. Их вывели, построили в ряд перед церковью. На расстрел собралась почти вся банда. Тут и накрыл банду залп засевших в засаде мужчин. План священника удался – почти вся банда погибла сразу. Потом, вместе с немногими уцелевшими хамазовцами, вылавливали уцелевших бандитов.