Алекс Войтенко - Ты проснешься, на рассвете (СИ)
Оказалось, что вскрытую упаковку, мы оставляли не зря. Как раз взятые из нее деньги и пошли на наём репетитора. Причем, мама настояла на том, что за него заплатим именно мы.
Занимались мы с подругой у репетитора трижды в неделю, и по его отзывам, весьма продуктивно. Впрочем, эти занятия сразу же отразились на наших оценках в школе. Если мы вначале имели твердую четверку, то сейчас, после того как «заговорили», ниже пятерки оценка уже не опускалась. А на этих занятиях, мы и говорили, и писали, и читали, только по-английски. Так называемое «обучение с полным погружением» Вначале, конечно было трудновато, но сейчас, когда втянулись, стало гораздо легче.
В другие же дни, нам хватало заданий от дяди Чена. В итоге, свободное время, оставалось, но его было совсем немного. Впрочем, зимой с ее короткими днями, это было не так заметно. Да и гулять в такую погоду нас не очень-то тянуло. Гораздо приятнее проводить его в теплой комнате, чем на холодном ветру.
Иногда мы собирались у меня, и в такие дни я обычно играл на фортепиано. С тоской вспоминая звучание электрооргана. Увы, такое повторится еще очень не скоро. В школе, хотя и были электромузыкальные инструменты, но находящийся там одноголосый синтезатор, ни шел ни в какое сравнение с «Pearle», на котором я играл в Солнечном. Увы, об этом остается, только мечтать.
Предпоследний день января выпал на субботу, и мы с Викой поехали в Панорамный кинотеатр, на премьеру одного из последних фильмов с участием Адриано Челентано — «Серафино».
Честно говоря, фильм мне показался слишком наивным, хотя и был довольно смешным. Впрочем, здесь на любителя. Подруга например, была от него просто в восторге.
После окончания фильма, до вечера оставалось еще довольно много времени, и мы решили зайти в ГУМ, который находился неподалеку от кинотеатра.
Пройдя по огромному магазину, и попав в музыкальный отдел, на мои глаза бросился новенький электроорган. С некоторой грустью я подошел к нему и провел рукой по лакированной крышке инструмента. Это оказалась новая модель уже известного мне по пионерлагерю инструменту — «Перле-2». Взяв в руки инструкцию, лежащую на нем, я углубился в чтение. Хотя нового в нем, почти ничего не добавилось. Разве что встроенный усилитель и разъем для записи музыки на магнитофон, через шнур. НО все равно для сегодняшнего дня это был очень хороший инструмент, о котором, я мог только мечтать. Конечно, можно было попросить маму, и она надеюсь, не отказала бы мне в этом, но… лишний раз рисоваться с теми деньгами, мне не хотелось. Стоил этот инструмент 457 рублей 43 копейки. Увидев цену, я невольно улыбнулся. Почему бы не округлить ее до целых рублей? Зачем выставлять в ценник, копейки? Ладно бы это была какая-то безделушка, но здесь… честно говоря я не понимаю этого. Грустно положив инструкцию обратно на инструмент, мы с подругой вышли из магазина и поехали домой.
На следующий день, я все же решился и подошел к маме с предложением продать наше пианино.
— Помнишь, настройщик последний раз приезжал, и предлагал за него тысячу. Может, стоит его продать?
— Зачем? — Удивленно спросила мама, — ведь ты играешь на нем.
— А, вместо него мы купим электроорган. Мы вчера с Викой в ГУМ заходили, там почти такой же как в пионерлагере стоит, и стоит всего 458 рублей. — Я немного округлил цену.
— А, чем тебе пианино не устраивает?
— Звук. Там можно воспроизводить такие оттенки звука, которых просто нет на нашем инструменте. Помнишь, что я играл в «Солнечном», разве было плохо?
— Ну, не знаю… — ответила мама.
Но все, же после долгих споров и убеждений я сумел уговорить ее. Вызванный по телефону настройщик, без лишних слов отдал тысячу рублей и тут же увез инструмент. Нам оставалось лишь дождаться выходных и съездить за электроорганом. Вся неделя прошла в сладостном предвкушении будущей покупки. Наконец, наступили выходные.
Заранее созвонившись с Пал Петровичем, мы с мамой на его «Москвиче» доехали до ГУМа и прошли в музыкальный отдел.
И тут оказалось, что этот инструмент, предназначен, для музыкальных коллективов. Более того, цена, указанная на ценнике была для оплаты перечислением. То есть купить его могли только организации, но никак не частное лицо. Все это меня очень расстроило. Мы заехали еще в пару магазинов, но везде нас ждало одно и то же. Обычные пианино, пожалуйста, а электроорган, увы, нет.
Домой я попал очень расстроенным и с ужасной головной болью. Из-за этих дурацких правил, я остался без инструмента. Мама, еще в магазине видя мои чувства, предлагала купить пианино, но я отказался. То, что продавали в магазинах, инструментом было только по названию. Для примера, в одном из них, я даже попытался, что-то сыграть. Тут даже мама согласилась, что слушать звуки, издаваемые этим ящиком, выше ее сил. Хотя и стоили они под тысячу рублей.
Дни проходили своим чередом, мы все так же учились, занимались спортом или выполняли задания дяди Чена. Единственное, что мне не хватало, так это музыки. Иногда казалось, что у меня вырвали кусок души, не дав ничего взамен. Иногда, когда было уже совсем невмоготу, мы с подругой заходили в музыкальный класс, или актовый зал и я пытался играть там. Но чаше всего, актовый зал был закрыт, а в музыкальном классе, разрешали играть только вечером, когда заканчивались все уроки. Поэтому и здесь, отдаться музыке, получалось очень редко. Как то услышавшие мою игру старшеклассники, пригласили меня в школьный ансамбль. Но после одного дня, я отказался играть в нем. Во-первых, потому, что одноголосый синтезатор, никак не заменял даже пианино, а во-вторых, мне просто претили те пошловатые и заезженные мелодии, которые игрались в школьном ВИА. А ничего другого там исполнять не хотели.
Месяц подошел к концу, двадцать пятого февраля, мне должно было исполниться тринадцать лет, но настроение, к сожалению, было совсем не праздничным. Если раньше, я с нетерпением ждал этого дня, то сейчас, он воспринимался как нечто обыденное. Мне даже было не интересно то, что мне подарят в этот день. Хотя, судя по таинственным улыбкам, как мамы, так и Чен-лаоши, подарок они готовили все вместе.
Наконец, наступил день рождения. В школе, конечно же тоже меня поздравили и даже сделали подарок, фарфоровую статуэтку изображающую бегущего оленя. Что они этим хотели сказать, не знаю, вроде бы до рогов мне еще далековато. Когда я это озвучил, смеялись все, даже классная руководительница. Единственным человеком, кто не смеялся, оказался Хабиров Рафик, и то только потому, что это именно он ее покупал. Но я как мог успокоил его, поблагодарив за подарок, и сказал что это просто шутка. Впрочем, что еще можно купить, собрав со всего класса по пятьдесят копеек. Обычно что-то подобное и дарили всем.