Второй шанс для Лекаря - Алексей Аржанов

Дарья Гавриловна. Вот и имя, спасибо Петру Кузьмичу. Так и буду собирать этот мир по крохам, из чужих реплик.

Гришка с тростью и баулом скрылся за боковой дверью, Дарья Гавриловна уже разворачивалась к поварне и на ходу раздавала распоряжения кому-то в глубине дома. Я двинулся следом за хозяевами, но вдруг сбоку от меня скрипнула ступень.

По лестнице спускался молодой мужчина лет двадцати пяти. Я скользнул по нему взглядом. Последовал давней врачебной привычке: сначала читать тело, потом — человека. Спину он держал прямо, ступал ровно, а вот левую руку прижимал к боку и при каждом шаге чуть её берёг.

Я сразу отметил, что его беспокоит рана. Бок или ребро. Заживает, но движение ещё тянет.

— А, блудный сын воротился, — проговорил он, остановившись на нижней ступеньке.

Голос у него оказался ровный, низкий, и тепла я в нём не услышал ни на грош.

— Серёжа, — встрепенулась Дарья Гавриловна. — Поди, поздоровайся с Михайлой. Чуть ведь не потеряли его.

— Здравствуй, — обронил он, но с места не сдвинулся.

Сергей. За полсекунды я сложил, что передо мной старший сын Бутурлина. Догадаться до этого было нетрудно. Мать назвала его уменьшительным именем, и держится он в доме хозяином, а не гостем.

При виде его во мне шевельнулось чужое, мутное раздражение. Тело подсказывало, что между Сергеем и прежним Михаилом лежит какая-то застарелая вражда. Что ж, я это учту. Только выводы лучше составлю сам.

— Здравствуй, Сергей Петрович, — ровно ответил я.

По отчеству я назвал его намеренно. Он сам напрашивался на дистанцию, вот и получит её. Заодно посмотрю, как он поведёт себя дальше. Сведения о наших с ним отношениях мне брать неоткуда, добывать придётся опытным путём.

Я заметил, как в его лице что-то дрогнуло. Ждал он, похоже, другого тона, развязного и приятельского.

— Петрович, — повторил он с усмешкой. — Эк ты заговорил! Прежде ты меня иначе величал, особливо когда в долг просил.

Вот оно что. Прежний Михайло и ему задолжал. Долги этого тела всплывают быстрее, чем я успеваю их считать. Уже и в прихожей достали!

Бутурлин у дверей издал нечленораздельный звук, но смолчал. Дарья Гавриловна тронула сына за здоровый локоть, и я понял, что в роли миротворца в этом доме выступает именно она.

— Серёжа, ну что ты, право! Человек с дороги, едва на ногах держится.

— На ногах, маменька, он держится дурно от иной причины, — усмехнулся Сергей. — От той же, от какой третьего дня под забором у Демута лежал. Полно вам его выгораживать.

Кровь у меня в висках начала болезненно пульсировать. Знаю я таких людей, как он. И в моём веке их хватало. Такой выносит приговор однажды и пересматривать его не собирается, сколько ни старайся. Доказывать ему что-то здесь, в прихожей, при отце и матери — это пустая трата сил.

Я разжал пальцы, опустил плечи и заставил тело остыть.

— Под забором у Демута лежал прежний Михайло, — невозмутимо ответил я. — Его ты больше не увидишь. Суди меня по делам. Дай срок.

В каком-то смысле я сказал ему чистую правду. Так и есть — то был прошлый владелец тела. Но Сергей воспримет мои слова иначе, как я на то и рассчитываю. Сочтёт, что я даю обещание измениться.

И моё заявление его явно удивило. Скуки во взгляде Сергея поубавилось.

— Складно говоришь. Прежде ты так не умел, — он шагнул мимо меня к отцу, и в боку его опять мелькнула та скованность, которую он старательно прятал. — Видать, и впрямь со страху поумнел. Поглядим, надолго ли.

Берёг он рану усердно и так же усердно делал вид, что никакой раны нет. Гордый. Передо мной он не хотел показывать свою слабость.

— Следовало спросить сразу. Сергей, — окликнул его я, — как рана? Заживает?

Он остановился и медленно повернулся ко мне.

— А тебе почём ведомо, что у меня там рана? — нахмурился он. — Я о ней и словом не обмолвился.

Ага, а вот и первый прокол. Но ситуацию можно быстро исправить. Я считал его тело по привычке, на автомате, и сам не заметил, как выдал это вслух. В моём веке такой вопрос сошёл бы за заботу. Здесь он прозвучал, возможно, неуместно.

Врать нельзя, мяться тоже. Я повёл плечом и ответил ровно то, что видел.

— По походке всё понял, — признался я. — Руку к боку прижимаешь, ступаешь вполшага, бережёшься. Я всё же лекарь, Сергей. Порой вижу то, чего сам не хочу видеть.

— Глазаст ты стал, Михайло, — хмыкнул он в ответ. — Прежде ты дальше рюмки не видел.

— Будет вам перекоряться! — Бутурлин подошёл к нам, решил перевести тему. — Сергей у нас под осень в полк собирается. По моим стопам, в гвардию. А пока дома сидит, рану зализывает, которую сам же по дури и нажил.

— По дури, — глухо повторил Сергей и отвёл взгляд.

— А то по чём же? — Бутурлин повысил голос. — Шпагой на шпагу из-за пустого слова! Хорошо, чужой клинок в ребро вошёл, а не в живот, не то лежать бы тебе сейчас не дома, а на Смоленском. В полк бы ты уже не собирался!

Дуэль, значит. Дрался на шпагах, получил в бок, рана заживает и тянет до сих пор. В полк он ещё только метит, пороху не нюхал, зато гонору уже на полковника.

Сергей набычился, у него заходили желваки. Не больно-то успешно Бутурлин-старший разрядил обстановку. Пристыдил сына при мне, и это Сергею, очевидно, пришлось не по нраву.

Дарья Гавриловна захлопотала, заторопила всех к столу. Я пошёл следом за хозяйкой, но взгляд Сергея чувствовал затылком до самых дверей.

Похоже, нескоро мы с ним найдём общий язык. Если вообще найдём. Исправлять ошибки предшественника я буду в любом случае. Но унижаться и терпеть оскорбления? Нет уж. Это надо пресечь, и как можно скорее.

К обеду собрался весь дом, и я наконец рассмотрел семью Бутурлиных целиком.

Меня посадили по правую руку от хозяина. Напротив устроился Сергей, он ел молча и в мою сторону не смотрел. Рядом с матерью села девушка лет шестнадцати, тонкая, темноволосая. Она поглядывала на меня украдкой и тут же опускала глаза, стоило мне повернуть голову. Дальше возились двое