Крах Тайфуна - Влад Радин

Константина Константиновича я заметил ещё издалека. Он стоял возле высокой сосны и разговаривал со своим начальником штаба генералом Малининым.

Увидев мою машину, Рокоссовский весь подобрался. Я вышел наружу и махнул рукой.

— Вольно, Константин Константинович, вольно.

Подойдя к нему я крепко обнял Рокоссовского за плечи.

— Ну, Константин Константинович, поздравляю тебя с успешным выходом из окружения. Ты уж прости меня, что ты второй раз за месяц по моей воле попадаешь. Сам должен понимать — у меня самых боевых генералов всего два человека. Ты да Лукин. А поскольку Михаил Фёдорович в госпитале, тебе теперь за двоих отдуваться придётся. Ты моё приказание выполнил. Держал коридор через Вязьму до последнего. Как фон Бок ни старался, так и не смог захлопнуть его. Я в Москву подал представление на тебя. На Героя Советского Союза. Не знаю, как там решат. Но на мой взгляд, ты этого звания достоин.

— Спасибо, Иван Степанович, — ответил мне Рокоссовский, — а как там дела у Михаила Фёдоровича? Он же как-никак моим соседом был. И армию мою ему потом передали.

— Лечится. Руку, славу богу, удалось сохранить. Даже повторной операции не понадобилось. Здесь у нас всё сделали на «отлично». Но полежать ему придётся. Хотя, как он сообщает, заживает на нём, как на собаке. Так что вполне возможно, что вскоре мы увидим Михаила Фёдоровича опять в строю! У тебя потери большие?

Рокоссовский в ответ поморщился.

— Очень большие. И в людях и в технике. Михаил Сергеевич, — и он кивнул головой в сторону Малинина, — сейчас отчёт готовит. Куда нас теперь?

— Под Волоколамск. Это направление прикрывает тридцать вторая армия Вишневского. Но, что-то говорит мне о том, что немцы избрали его для нанесения своего основного удара. Так что район Волоколамска нуждается в срочном усилении. Так что уж извини, но тебе опять выпадает самый сложный участок фронта. Так что не обессудь.

Я развёл руками. В самом деле, а кого мне было послать на самое трудное направление? Только Рокоссовского! Сергей Владимирович Вишневский, конечно, боевой генерал, неплохо, очень неплохо проявил себя при обороне Днепровского рубежа и при последующем отходе войск своей армии, но до Константина Константиновича ему всё же далеко. Рокоссовский — он такой один. Пока, во всяком случае. Пока не выздоровел Лукин. Так что именно Волоколамское направление, на котором немцы планируют нанести свой главный удар, как раз предназначено для Рокоссовского.

— А каково общее положение на фронте? — спросил меня Рокоссовский, — а то, знаешь ли, во дни скитаний в окружении мы регулярных сводок от штаба фронта не получали.

— Положение? Положение в целом неплохое. Как ты понимаешь, мы стабилизировали ситуацию на Можайской линии. Немцы, конечно, попытались её прорвать то тут, то там, но всё безуспешно. Единственное, что им удалось, это захватить Калугу. Но и только. Можайскую линию мы заняли плотно отходящими войсками, плюс получили подкрепление из внутренних округов. Так что у фон Бока ничего и на этот раз не вышло! Ты, конечно, знаешь, что из крайних армий правого крыла нашего фронта сформирован Калининский фронт. И что им Масленников командует. Пока справляется. Я бы на этой должности хотел видеть скорее тебя или Лукина, ты бы даже был предпочтительней, чем Михаил Фёдорович на данной должности, но во-первых, ты был занят, когда этот фронт создавался, а во-вторых, думаю, что Ставка не утвердит тебя на подобной должности. Пока не утвердит. Надеюсь ты понимаешь почему.

— Да, понимаю, — ответил мне Рокоссовский.

— Ну сейчас-то может быть и утвердят, ты за последний месяц здорово прославился, но пока с этой должностью и Масленников здорово справляется. Хотя, если бы это зависело от меня, я бы вместо Масленникова уже сейчас бы поставил бы тебя командовать Калининским фронтом. Причём в преддверии не сколько немецкого, сколько нашего наступления!

— Ничего себе, Иван Степанович, ты ещё не отбил немцев, а уже думаешь о нашем наступлении! — воскликнул Рокоссовский, — ещё же неизвестно, как и где будет пролегать линия фронта!

— Думаю, что не намного восточнее.

— Вот как.

— Да вот так, Константин Константинович. Войска и их командиров я за эти полтора месяца узнал достаточно. Как, впрочем, и немцев. Знаю, кто на что способен и кто что может. Выводы сделать способен. А если бы было не так, то какой я, к чёрту, командующий фронтом? Меня поганой палкой с этой должности тогда гнать надо! И противника я узнал. На что он способен. Немец ещё силён, не спорю. Да ты и сам, на своей шкуре это почувствовал. Но и мы больше не лыком шиты. Сейчас не июль месяц. Так что пора подумать и о наступлении. Хватит пятиться. А так на фронте пока затишье. Нет, конечно, немец время от времени пытается укусить то тут, то там. Но всё это на тактическом уровне. Как говорят в сводках Совинформбюро, бои местного значения и поиск разведчиков. Распутица. Она и нам, и немцам не даёт действовать. Да ты и сам мог это заметить.

— Да, распутица здорово по немцам бьёт, — сказал Рокоссовский.

— Она и по нам бьёт не меньше. Хоть и Москва рядом. Представляешь какие у нас проблемы с доставкой боеприпасов на передовую и с эвакуацией раненых⁈ Все просёлки и грейдеры превратились в самые настоящие болота. Машины на них по брюхо садятся! Трактора надрываются, когда их вытаскивают! Так что не только у немца проблемы. Поэтому то сейчас затишье такое. Все ждут когда мороз ударит. Тогда можно по подмёрзшим дорогам хоть как-то передвигаться. Так что перехода к активным действиям стоит ожидать не ранее второй половины ноября.

Поговорив с Рокоссовским, я заехал на КП к Ершакову. Он вкратце доложил мне об остановке. Немцы продолжали свои попытки захватить Можайск. Бои шли на знаменитом Бородинском поле и на шоссе, ведущем на город.

— Эсэсовцы там наступают, — сказал мне Ершаков, — дивизия «дас Райх». Сегодня опять атаковали. Захватили Бородино. Всё пытаются наш заслон на шоссе обойти. Пока у них ничего не выходит. Сейчас контратаку готовим. Вот так и бодаемся. Они туда, а