Сергей Доренко - 2008

– Давай, конечно. Перейдем только.

И перешли в тамбурочек за кабинетом, а из него во второй тамбурочек – где журнальный столик.

– Знаете, что конец мира вообще-то? То ли в этом году, то ли в двенадцатом. По календарю майя. И всем кирдык, вне зависимости от расы, пола и вероисповедания. – С шутки хотелось начать Сечину, чтобы неловкость от необычной темы сгладить. Получилось. Президенту тоже хотелось разрядить напряжение. Как у врача бывает, шутки да прибаутки помогают и врачу и больному легко переходить от темы жизни к теме смерти, и наоборот.

– Всем нам, Игорь, кирдык, а Березовский один выживет, подкупит, падаль, богов майя и выкрутится. Или у них там строго с этим?

– Золото они любили, боги эти. Еще вот что… Вот, написано: голод. Если снизить потребление калорий заметно ниже физиологической нормы, то продолжительность жизни лабораторных крыс увеличивается иногда на 40%. Активизируется ген SIR2. И никакого мошенничества. Замедляется обмен веществ, замирает репродуктивная функция, организм как будто консервирует себя сам. Ждет, как спора гриба ждет благоприятной среды, чтобы поднять свою какую-нибудь поганочную плодоножку.

– Если конкретно, то сколько калорий мне надо?

– Меньше тысячи, написано. Притом, Владимир Владимирович, набрать надо белками, желательно. Так-то, к примеру, хлопнуть сто пятьдесят граммов коньячку – и вот уже чуть больше тысячи килокалорий внутри. На весь день хватит. Но это не по правилам. И к белкам – витамины надо пить. Тогда SIR2 будет обманут. Ему будет казаться, что у вас нелегкие времена, а у вас наоборот – все отлично. SIR2 вас сохраняет, консервирует, а вы себе наслаждаетесь активной жизнью.

– Но репродуктивная функция, ты говоришь, усохнет? Так ведь? Совсем? Организм белки на это расходовать перестанет, когда и мозгу едва хватает? Что важнее-то?

– Не думаю, не знаю, тут не написано. Я помечу, чтобы изучить этот вопрос. Если бы мозг был важнее, если бы он был главным приоритетом, то половая зрелость не наступала бы, пока человек не взрастет интеллектуально до уровня Спинозы какого-нибудь. Но все не так: недоумки-подростки совершенно готовы к зрелому размножению, и даже и приступают к нему сплошь и рядом, не дожидаясь развития мозга. Так что, мне кажется, при критическом недостатке питательных веществ мозгами природа раньше пожертвует. Вот представьте себе…

– Ладно, на себе попробуй, заодно и сам похудеешь. Это шутка, не дуйся. Что еще?

Игорь Иванович рассказал и о лечении стволовыми клетками. Небольшой научно-популярный рассказик получился. Что, мол, в Швейцарии до сих пор лечат стволовыми клетками из зародышей овцы, а наши и тут впереди всех – «можем ведь, когда захотим!» – лечат напропалую: хочешь – собственными твоими клетками, хочешь – чужим абортным материалом.

– Ну, это мы так решать не будем. Собирай консилиум. Светил наших. Согласуй с кадровиками профессуру эту, чтобы люди надежные… По диете скажи так на всех объектах, где я питаюсь, скажи, что я принимаю очень высококалорийное лекарство, нет, пищевую добавку. Что надо сократить калории радикально. Или не так, один черт придется все делать самому. Пусть на всех объектах кого-то одного из смышленых ребят научат считать калории. И велеть со среды, скажем, перед каждым блюдом класть мне разблюдовочку – калории, жиры, белки, углеводы. А зачем это – ничего не объяснять никому. Так положено, и точка. И вот что: столько умных людей на объектах не найдешь. Они же сменами работают. Это нам человек двадцать умных понадобится. Нереально. Давай этих четверых, которые с ядерным чемоданчиком ходят, научим калории считать, и стану я их все-таки за собой таскать везде. И американцы увидят, что мы внимание повысили к ядерной безопасности, донесут ведь… и прок хоть какой-то с молодцов этих будет. Проинструктируй их – тысяча калорий. Это максимум. И пусть все считают. Воздух пусть мне считают, если мимо столовой иду, понял? Ты сам-то не хочешь присоединиться?

Разрушение Детей Почвы продолжается, сильное Дерево ставит под сомнение привычные методы, а Вода ГУЙ Чиновников активно ему в этом помогает. Неблагоприятно.

По двенадцати установлениям это Наполнение, благоприятствующее Совершенномудрому в торжественных приемах и важных ритуалах.

Проснулся и к лошадям пошел. Рано было. Запахом хорошим рядом с лошадьми дышат и ждал, когда чистокровного верхового Идриса ему почистят и поседлают. В какой-то момент, когда берейтор ушел менять несвежий вальтрап, заглянул коню под брюхо.

«И бежать удобнее, и на морозе ничего не мерзнет», – подумал. В практическом, конструктивном разрезе хотелось посмотреть на ситуацию. Почти удалось. Почти. Позитивизмом сочувствие вытеснилось не до конца. Сочувственно погладил по ищущей сахара улыбающейся морде, потом стряхнул пылинку у конского глаза и сочувствовать перестал. Потому что берейтор пришел и надлежало сделаться деловито-спокойным. Нельзя, чтоб заметили.

Коня подвели к специальной скамеечке – он был ростом 173 сантиметра в холке – Путин был в холке ниже, если кто помнит. Со скамеечки легче было садиться. Президент в седле уже поерзал, задал вопрос: «Подпруга не слабовата, что-то он надулся, что ли?»

Берейтор обрадовался, что президент в разговорчивом настроении, и его понесло: подпруги бы прикупить немецкие, – это раз, конюх Мишка дверь за собой не закрывает, сквозняк вечно в конюшне, – это два; потом еще витаминизированная подкормка заканчивается, потом коней бы постричь, еще бы и проколоть витамины, – это три, четыре и пять. А так все хорошо, только бы еще дорожку натоптанную в леваде песочком присыпать, так не распорядится ли Владимир Владимирович, а то коменданту сказали, а он не отвечает, только улыбается, а дорожка уж больно грязная.

– Опасно, Владимир Владимирович, – на рыси уже в спину хрипел берейтор, – не поскользнуться бы коням на поворотах на грязи-то.

Президент тоже не отвечал. Как и не выделяющий песку комендант. И тоже улыбался. И думал заезжавший сбоку берейтор, что президент похож на коменданта. И ошибался. Дело обстояло наоборот. Комендант был похож на президента.

Хорошо покатались. Лошадям особенно понравилось. Идрис дурачился и играл на снегу. А Путин на него не сердился совсем и потакал. И был нестрог.

– Опять сутулитесь немного, – подметил берейтор. Замечание сделал.

– Я, Петрович, с откляченной задницей ехать не могу на рыси, – ответил Путин. – Я не могу мошонкой об седло плюхаться, понимаешь? Поэтому зад подбираю вперед немного, понимаешь? И спина от этого прогибается.