Звоните Манькову! - Денис Деев

Я просидел за «Ятранью» до пяти часов вечера. Только-только разогнул затекшую спину, еще раз пробежался глазами по отпечатанным листам, мысленно хваля себя за безупречно составленный текст, как хлопнула входная дверь. Домой из школы ввалились Маша с Дашей. Квартира моментально наполнилась криками, смехом и топотом.

— Олег, — мама заглянула в комнату, вытирая руки полотенцем. — Мой руки и пошли ужинать. Картошка готова.

Я вышел в коридор. Даша уже намертво прилипла к дисковому телефону, накручивая витой провод на палец и увлеченно щебеча с какой-то подружкой.

— Дашуль, — я легонько постучал ее по плечу и зашептал. — Телефон через час надо освободить. Кровь из носу.

— Да! — тут же встряла выглянувшая из кухни Маша. — Вообще-то я потом Ленке звонить буду!

Я повернулся ко второй сестре:

— Машуль, потерпи. Мне ровно в семь часов один очень нужный человек звонить будет. Надо, чтобы линия была свободна.

Маша хитро прищурилась и перешла на заговорщицкий шепот:

— С Олей помирился, да?

— С какой еще Олей? — искренне не понял я.

И тут в голове щелкнуло. Память двадцатилетнего Олежки услужливо подкинула образ. Точно. Была такая Оля. Странноватая, экзальтированная барышня, с которой я в то время встречался. Мы то со скандалами расходились, то со слезами сходились обратно. Воспоминаний у взрослого Манькова о ней почти не осталось — только осадок от каких-то нелепых, глупых юношеских терзаний, которые сейчас казались просто смешными.

— Да-да, с Олей, — быстро согласился я.

Это было куда проще, чем пытаться объяснить школьнице, что у ее непутевого брата-студента вдруг нарисовался серьезный бизнес.

— Ну ла-а-адно, — смешно растягивая слова, протянула Маша. — Освобожу. Но что мне за это будет?

— Мандарин.

Глаза сестренки радостно вспыхнули:

— Давай!

— Так вчера уже дал, — невозмутимо парировал я.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась она.

— Еще как честно! — произнес я назидательно. — Мандарин был? Был. Значит, телефон сегодня с семи до восьми вечера — мой.

Сестренка нахмурила брови, переваривая суровые реалии бартерных отношений. Наконец она пришла к решению:

— Ну ладно… Но после восьми телефон точно мой!

— Договорились, акула бизнеса! — я щелкнул ее по носу и пошел на кухню мыть руки.

Мы только-только сели ужинать. Но едва я успел накидать себе в тарелку жареной картошечки, как в коридоре надрывно затрезвонил телефон.

— Я возьму! — я сорвался с табуретки раньше, чем кто-либо успел среагировать. — Да это, наверное, меня с кафедры… — донеслось мне вслед удивленное мамино.

Но мама ошибалась. Я подскочил к аппарату, глубоко выдохнул, выравнивая дыхание, и только после этого снял карболитовую трубку.

— Алло.

— Здрасьте… А я могу Олега услышать? — пробился сквозь легкие помехи напряженный голос.

— Слушаю. Это я.

— Это Влад.

— Рановато ты, — я бросил взгляд на часы. До оговоренных семи оставалось еще прилично времени.

— Да я… хотел узнать, у нас всё в силе? Без изменений?

— А вообще, молодец, что позвонил, — усмехнулся я. — Как раз-таки с изменениями.

На том конце провода шумно втянули воздух.

— Я так и знал! — с ходу сорвался на истеричный ор Влад. — Я так и чувствовал, что ты меня кинуть решил! Слушай сюда, урод! Я тебя сейчас по номеру вычислю, приеду и ноги переломаю! И…

— А ну заткнись! — рявкнул я так, что мембрана в трубке жалобно хрюкнула. — Заткнись и слушай сюда! Для тебя сегодня акция. Я тебе не просто идеальные документы сделал. Я их сразу через регистрацию протащил.

На линии повисла тишина. Вся блатная спесь клиента испарилась в секунду.

— Как это… через регистрацию? — севшим голосом переспросил Влад.

— Вот так. Получишь на руки готовые свидетельства. Уже с печатями. И лети в свою Москву за грузом сизым лебедем.

— Вообще-то, правильно говорить — сизым голубем, — окончательно растерявшись, пробормотал Влад.

— Да хоть лысым страусом. Кем хочешь, тем и лети, понял?

— Понял… — эхом отозвалась трубка. — А я… я что-то еще должен буду за это?

— Штуку сверху докинешь.

— Штуку? — парень на пару секунд завис, явно сводя дебет с кредитом. Простой фуры обходился ему куда дороже тысячи рублей.

— Хорошо… Сделаю.

— Вот и договорились. Документы заберешь завтра вечером. И, как я уже сказал, всё будет в лучшем виде и с печатями.

— А это… ну… не налюбилово? — с робкой надеждой уточнил кооператор.

Я криво улыбнулся, глядя на свое отражение в зеркале прихожей.

— Даже если и оно, я тебе всё равно про это сейчас не скажу. Всё, отбой.

И я опустил трубку на рычаги. Хех, вообще я ему бонус хотел сделать. Однако за ор надо было штрафовать, да лишняя штука сверху мне не помешает. А наоборот, очень даже замотивирует.

В половину восьмого я аккуратно уложил напечатанные листы в классическую картонную папку с тесемками. Накинул куртку, сунул документы под мышку и уже потянулся к замку, когда в прихожую вышла мама.

Ее взгляд тут же зацепился за папку.

— А бумаги зачем с собой прихватил? Вы же гулять собирались.

— По дороге дело закрою, — ответил я. — Отдам клиенту, а потом сразу к пацанам поеду.

— Олег… — мама скрестила руки на груди и окинула меня пристальным взглядом. — Скажи мне честно. Ты ни в какое темное дело не влез?

— Мам, да брось, — я примирительно улыбнулся. — Ну в какое еще темное дело?

— Ну, в этот… как его… — она запнулась, понизив голос, словно сестрёнки могли нас подслушать. — В рэкет?

Я рассмеялся, причем абсолютно искренне.

— Мам, ну какой рэкет? — отсмеявшись, сказал я. — Ты на меня посмотри. Для рэкета у меня слишком много мозгов и слишком мало мышц. Не придумывай и не переживай. Всё, я побежал. Постараюсь быть пораньше.

Я вышел во двор. Темно, морозно, но на скамейке у подъезда, плотно закутавшись в пуховые платки, уже несли свою бессменную вахту три соседские бабульки. Я вежливо поздоровался и… остановился, чувствуя, как начинают скрипеть мозги.

Вот реально — как мне доехать до этого гребаного театра на Ленина? Память спасовала, маршруты автобусов и