Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин

Эйлер – на должность адъюнкта (ассистента профессора) с годовым окладом в 300 рублей и казенной квартирой. Троюродным братом матери Эйлера был профессор кафедры высшей математики Санкт-Петербургской академии швейцарец Якоб Герман, оказавший будущему математическому гению всяческое содействие на начальном этапе – тем более что за несколько дней до приезда Леонарда умерла покровительница академии Екатерина I. Впрочем, и Пётр II намеревался быть другом просвещения:

«По прибытии своем в Москву его величество изволил подтвердить привилегии Академии наук, учредив порядочные и постоянные доходы профессорам и прочим служителям того училища» (Антиох Кантемир, примечания автора к первой сатире).

Указ Екатерины I о создании Академии

«На хулящих учение. К уму моему»

Свою первую сатиру «На хулящих учение. К уму моему» (по объему – 196 строк, в каждой – 13 слогов, в два раза больше пушкинской оды «Вольность») Антиох Кантемир написал в 1729 году, направив ее, с одной стороны, против тех, кто, расправив плечи после смерти царя-реформатора, не мог поступиться принципами и пытался свернуть петровские преобразования.

Живали мы преж сего, не зная латыне,Гораздо обильнее, чем мы живем ныне…

А. Кантемир. Сатиры и другие стихотворные сочинения, издание 1762 года

С другой стороны, Кантемир пророчит одиночество человеку, углубляющемуся в смысл вещей, но такое – бескорыстное – одиночество и плодотворное молчание (это первое упоминание о красоте молчания в русском тексте) бесценно. В тихом углу молчаливый ум Антиоха Кантемира – первое звено в эстафете тишины русской поэзии (следом пойдет возлюбленная тишина Ломоносова).

Бесстрашно того житье, хоть и тяжко мнится,Кто в тихом своем углу молчалив таится…

В течение года Кантемир пишет еще две сатиры и переводит книгу Бернара де Фонтенеля «Разговоры о множестве миров» (книги Фонтенеля – племянника Пьера Корнеля – входили в библиотеку скучавшего Евгения Онегина), подтверждая подробными комментариями логику гелиоцентрического учения.

Комментарии Петербургской Академии наук

В то же время Леонард Эйлер, подтверждая свою гениальность, за пару месяцев неплохо осваивает русский язык, правда, в только что вышедшем первом русском научном журнале «Комментарии Петербургской академии наук» публикуется, как и все участники, на латинском. Если журнал Сумарокова состоял в основном из произведений Сумарокова, журнал Карамзина – из статей и опусов Карамзина, то первый русский научный журнал наполнялся преимущественно статьями энергичного швейцарского математика (всего в журнале было опубликовано не менее 400 работ Эйлера).

Кантемир и Эйлер своей молодой энергией подгоняли время и освежали напряженную атмосферу Российской империи в очередную смутную эпоху конца 1720-х годов.

Никто не ожидал, что 14-летний Пётр II уйдет из этого мира так рано и всего лишь от оспы – охотился бы себе в лесах Подмосковья, а он прервал свое существование, вызвав небывалый для здешних мест всплеск демократии. Верховный тайный совет, решавший в течение последних четырех лет важные государственные вопросы (после такой же неожиданной смерти Петра I, который все вопросы успешно решал в одиночку), рискнул законодательно ограничить самодержавие с помощью составленных Кондиций – одного из первых в Европе конституционных проектов. И когда в Москву на коронацию Анны Иоанновны съехались дворяне, рассчитывавшие на красивую церемонию и роскошный праздничный банкет, их внезапно попросили предлагать собственные инициативы по будущему государственному устройству. Многих это шокировало, но не всех.

И. Зубов. Измайлово. Отъезд императора Петра II на соколиную охоту

Одним из главных героев событий, последовавших за приездом Анны Иоанновны в Москву из Митавы (ныне латвийский город Елгава) в феврале 1730 года, стал Антиох Кантемир. 21-летний поручик и поэт (как Лермонтов) красиво выступил на политической авансцене – в момент наивысшего противостояния между Верховным тайным советом, обязавшим Анну Иоанновну подписать Кондиции, и частью дворян, не шокированных сменой повестки дня и не желавшей прихода к власти «верховников».

Антиох Кантемир против дворянского ГКЧП

Накануне восшествия на престол Анны Иоанновны Антиох в качестве связного участвует в работе двух собраний дворян – у князей Алексея Черкасского[19] и Ивана Барятинского[20]. Резко критикует Кондиции, предлагает написать прошение Анне Иоанновне о созыве генералов и высших офицеров и лично в казармах родного Преображенского полка собирает подписи офицеров, призывая выступить против «верховников»[21]. А придя в Кремлевский дворец после обеденного перерыва (разумно устроенного для приятного насыщения членов Верховного совета), дерзко зачитает резолюцию, им же написанную и одобренную дворянским собранием, о сохранении самодержавия в прежнем виде. «Верховники» на сытый желудок не смогли переварить революционную ситуацию – Анна Иоанновна эффектно разрывает Кондиции.

Неизвестный художник. Анна Иоанновна

С нашей сегодняшней колокольни кажется парадоксальным, что либерально образованный Антиох Кантемир резко выступил против либерального проекта «верховников» и в дальнейшем твердо высказывался за сохранение монархического строя, установленного Петром I. Но глобального противоречия в этом нет: Антиох был верен наказам Петра. И многих дворян, рвущихся к власти, считал злонравными и недостаточно образованными – о них, собственно, и писал в первой сатире: «Сколько копеек в рубле – без алгебры счислим».

А. Шарлемань. Анна Иоанновна разрывает Кондиции

Понимая, что такого царя, как Пётр I, в России еще долго (возможно, никогда) не будет, Кантемир и другие дворяне выбирали из двух зол – либо неограниченное самодержавие с неприятными фаворитами, либо правление группы состоятельных аристократов, прорвавшихся к власти. Кантемир, усердно занимавшийся математикой, просчитал, что второе может быть гораздо хуже.

И. Аргунов. Князь А. Черкасский

За действия Антиоха Дмитриевича в марте 1730 года (когда во Франции вышла комедия Пьера де Мариво «Игра любви и случая») Анна Иоанновна пожаловала Кантемирам более тысячи душ крестьян.

И. Аргунов. Графиня Варвара Алексеевна

Независимое мышление и оригинальность Антиох продемонстрировал вновь, когда отказался от женитьбы на единственной дочери князя Алексея Михайловича Черкасского, Варваре Алексеевне. Это была богатейшая невеста империи (отец занимал первое место в чемпионате России по количеству крепостных душ), но Антиох был поэтом, жил и писал от сердца и в последний момент ускользнул из-под венца, проложив еще одну тропу Лермонтову (возлюбленную Михаила Юрьевича, оставленную им в Москве через 100 лет, также будут звать Варварой). Только через 13 лет, когда Варваре Черкасской будет уже 32 года, она выйдет замуж за Петра Борисовича Шереметева с рекордным для империи приданым – 70 тысяч душ (основа несметного богатства Шереметевых).

Российские вельможи были вновь шокированы – на этот раз уходом Кантемира из-под венца. Отказался от колоссального состояния? Кто он – шпион? Инопланетянин?

Антиох действительно отличался от соотечественников – образованный, умный, серьезный, целеустремленный,– как будто это был Александр Грибоедов в предыдущем рождении, тем более что их связывала и дипломатическая деятельность, и то, что оба уйдут из жизни в 34 года. В отличие от Грибоедова Кантемир был послом в важнейших для России (в политическом и культурном отношении) европейских странах: