Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин
Полоцкий первым на Руси составляет стихотворный Псалтирь, переведя псалмы Давида[10]. Из его молитвенных и одических посланий – панегириков – вырастут оды XVIII века (одическую эстафету подхватят Херасков, Державин и Ломоносов, который, отправившись в 19 лет с рыбным обозом в Москву, возьмет с собой «Псалтирь» Полоцкого).
Но тот же неугомонный Симеон пишет и первые сатиры (сатирическую эстафету через полвека подхватят Прокопович с Кантемиром). За 200 лет до Карла Маркса вполне доступно для населения поэт рассказывает о прибавочной стоимости и хитрости купцов (будущих капиталистов).
Изрядное лакомство в купцах обитает,еже в многия грехи оны убеждает.Во-первых, всякий купец усердно желает,малоценно да купит, драго да продает.(Симеон Полоцкий. «Купецтво»)Неизвестный художник. Ф. де Ларошфуко
Заботясь об образовании россиян, Симеон делает великое дело: составляет проект первого высшего учебного заведения в России – Славяно-греко-латинской академии. Открыта академия будет в Москве через семь лет после смерти поэта (в один год с Полоцким этот мир покинул французский писатель Франсуа де Ларошфуко), а дорабатывал проект ученик Симеона, Сильвестр Медведев.
С. Полоцкий. Псалтирь Рифмотворная
Взлет и трагедия Сильвестра Медведева (1641–1691)Это самый энергичный ученик Полоцкого, родившийся в год издания главного философского труда Рене Декарта – «Размышления о первой философии» – и считающийся первым русским библиофилом. Составил первый проект московского университета, сочинил первую историческую книгу на русском языке – о стрелецком бунте 1682 года – и вслед за учителем открыл свою школу (вместе с Симеоном Полоцким они рассматривались руководством московского патриархата как «западники» и латиняне). Стихи писал, но в умеренном количестве, а печальную известность приобрел благодаря богословскому трактату, в котором утверждал, что при причастии хлеб и вино претворяются в тело и кровь в момент произнесения слов Христа: «Приимите и ядите…»
Неизвестный художник. Патриарх Иоаким Московский
Это вызвало возмущение у новых ставленников патриарха Иоакима: братья Лихуды[11] как раз и были призваны из Константинополя, чтобы давать отпор разнообразной латинской ереси. В ответном сочинении Лихуды заявляли, что претворение происходит вовсе не в этот момент, а во время произнесения слов «Преложи я Духом Твоим Святым» при чтении молитвы о ниспослании Святого духа.
Завязался бурный спор о претворении. Впервые в истории из тихих монастырских келий дебаты перешли на улицы Первопрестольной: купцы, торговцы и ремесленники бросали свои занятия и спорили с пеной у рта о вещах высоких и нетленных. Московские женщины, отложив дела по дому, проявляли активную жизненную позицию, до хрипоты доказывая точку зрения Сильвестра или братьев-греков, приехавших из Константинополя. Начались драки и беспорядки. Церковные службы, торговля товарами первой необходимости и жизнь столицы в целом были парализованы: люди возвращались домой охрипшими, с синяками и ссадинами. Келья Сильвестра охранялась стрельцами. Такова была Москва 1687 года (в Лондоне в это время увидело свет сочинение Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии», где впервые был сформулирован закон всемирного тяготения).
Знаете, а лично я хотел бы жить в стране, где люди отчаянно и жестко спорят на улицах по поводу момента претворения хлеба и вина в тело и кровь Христову, – такой страной можно и нужно гордиться.
После отстранения Софьи Алексеевны от власти – Сильвестра, ставшего одним из главных врагов нового порядка, схватили, заставили покаяться, а опасную книгу всенародно сожгли[12]. И стали говорить, что просвещать и образовывать народ если и надо, то под бдительным присмотром, дозированно, за границу ученых не следует пускать вообще, ибо там они заражаются латинской ересью и усваивают иноземные обычаи, чуждые русскому духу. В феврале 1691 года, за 100 лет до оглашения смертельного приговора Александру Радищеву (когда во Франции была издана трагедия Жана-Батиста Расина «Гофолия»), Сильвестру Медведеву, после покаяния ставшему просто Сенькой, отрубили голову, в которой скопилось слишком много вредных мыслей.
Неизвестный художник. Обучение в Славяно-греко-латинской академии
Историческая справка
В 1687 году в Москве открывается Славяно-греко-латинская академия, учрежденная по инициативе Симеона Полоцкого и воплощенная в жизнь в том числе его учеником Сильвестром Медведевым, – это первое в России учебное заведение (после Киевско-Могилянской коллегии), положившее начало всему российскому высшему образованию. Обучались там в течение 12 лет: в три фазы по четыре года, от начальной школы до университетского уровня (данный принцип Иван Бецкой возьмет при составлении устава Смольного института благородных девиц, а Михаил Сперанский – при создании Царскосельского лицея). Это была уникальная всесословная (хотя бы на первые 40 лет) образовательная структура (сделать Царскосельский лицей всесословным не разрешит Сперанскому Александр I). Впервые в одном учреждении обучались дети не только дворян, чиновников и церковников, но и купцов и даже холопов. В первых наборах оказалось около ста человек. В начале XVIII века учились 600 студентов, а в начале XIX века – более 1600. Прекратила деятельность академия в 1814 году.
С одной стороны, универсальный ученый – поэт, переводчик, математик, философ, богослов, архиепископ, первый вице-президент Святейшего правительствующего синода и сподвижник-референт Петра I. С другой – мстительный человек, в конце жизни разбиравшийся со своими оппонентами в застенках Тайной канцелярии, предварительно составив четкую инструкцию в прозе к ведению допросов.
Неизвестный художник. Ф. Прокопович
Несмотря на то что в России в начале XVIII века шел первый глобальный тектонический сдвиг – резались бороды, строился необычный европейский город и старая жизнь активно трещала по швам,– новый поэтический стиль при этом не появился[13]. Зато полным ходом шла секуляризация русского литературного языка (если можно было бы оказаться в тот момент внутри языка, то происходившие процессы напоминали бы броуновское движение – русских, церковнославянских и только что заимствованных слов).
П. Новелли. Основание Санкт-Петербурга
На мой взгляд, лучшим поэтическим летописцем для реформ Петра – вышедшим строить и месть – был бы Владимир Маяковский, но ему предстояло заявить о себе еще только через 200 лет[14].
Но у времени свои взгляды на то, кому и когда появляться на свет. Сподвижником царя-реформатора стал Феофан Прокопович.
П. Гецци. Папа Климент XI
Как и Симеон Полоцкий (и Стефан Яворский), Феофан (родившийся через 10 месяцев после ухода Полоцкого) стремился получить наилучшее образование и, неудовлетворенный знаниями, предоставленными в Киево-Могилянской коллегии, проделал ту же ловкую образовательную комбинацию: перешел в католичество и,