Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов
Собрания этого привлекательного и загадочного кружка происходили в полутемном, освещенном только одной подвешенной к потолку керосиновой лампой с белым «глобусом» салоне кафе «Чучура». Какие только чудодейственные, громкие и манящие, как детские мечты, слова не слышал я в том кафе… «Есть ли бог?», «Свободная любовь и брак», «Сила и материя», «Детерминизм и индетерминизм». «Что такое частная собственность и что такое буржуазия»…
Зачарованный, притаившись в каком-нибудь темном углу, я слушал таинственные слова, светился тихой радостью, что уже понимаю некоторые из них, хмурился, когда не мог уловить смысл спора. Над головами этих взволнованных, кричащих и высших существ — да и в душе моей — белая керосиновая лампа, запыленная и засиженная мухами, светила с потолка, как солнце…
Отец знал о моих «конспиративных» праздниках. Но не ругал меня. А я осмеливался иногда уже называть его «буржуа», но мне не было ясно, какой породы буржуазии был этот демократ. Иногда он усмехался и внимательно меня слушал, но иногда мы ссорились, особенно когда таинственные сеансы в кафе затягивались за полночь и я, разувшись, сжимая ботинки в руках, открывал дверь и проскальзывал тихонько, как кошка, к своей постели. В такие моменты отец дожидался, когда я юркну в постель, и тихонько, чтобы не разбудить мать, предупреждал меня, что если из-за этих «безбожных ночных бдений» меня выгонят из училища, он и «пальцем не шевельнет», а отправит работать на поля и в сады вместе с крестьянами, чтобы я понял не только на словах, а и через труд, «что такое частная собственность и что такое буржуазия»…
В такие поздние ночные часы, в темноте, он присаживался к столу, брал цигарку и тайком, чтобы свет не падал в глаза матери, чиркал спичку и, закурив, говорил:
— И ты получишь урок и оставишь в покое и бога, и буржуазию… Они злые, как собаки — не прощают…
Когда он ночью произносил эти заклинающие и предупреждающие слова, думаю я теперь, это был скорее разговор с собственной совестью, чем совет сыну… Мать в ту ночь проснулась, протянула руку к мерцающей в темноте цигарке, схватила ее, загасила сердито в переполненной окурками пепельнице на столике у кровати и положила конец монологу о боге, буржуазии и собаках, начав не прекращающийся ни днем, ни ночью семейный диалог:
— Как ты, злые… Удушишь и меня, и ребенка, и себя этой отравой.
Действительно, она имела право так говорить — «эта отрава» не прошла бесследно для моего отца. Он глотал ее и день и ночь — по сотне сигарет — и умер более молодым, чем я сейчас, когда рассказываю о нем… Но и до сегодняшнего дня я не уверен, отрава ли была первопричиной его преждевременного «исчезновения» с этого света, или, скорее, он «сгорел» от своих монологов и очень продолжительных, волнующих, порой роковых и драматических «диалогов» с моей матерью… Это была беспокойная, много моложе его, настоящая и непримиримая горожанка, которую он еще семнадцатилетней оторвал от ее древнего городского корня, уходящего глубоко в крепостные камни Велико-Тырново, в древнее дворцовое село Арбанаси и скотоводческий «резерват» Горна-Оряховица… Диалог их поистине был не только интимно-семейным, а историческим… И всегда с глубоким подтекстом…
И в ту ночь моя мать прибегла к нему. Загасив сигарету, она добавила:
— А ты меньше советуй другим, когда ничего не можешь посоветовать себе…
Так начался диалог из семейной драмы моего отца и моей матери, «финал» которой через десять лет был очень трагичным для крестьянина из Долни-Геновцы.
Но в ту ночь, взволнованный, усталый и ослепленный философскими проблемами, почерпнутыми из реферата и споров в клубе на тему о «Свободной любви и браке», я уснул, не дождавшись конца этого обычного в нашем доме супружеского разговора.
В одну из подобных ночей с семейными диалогами я заявил отцу, что уже не верю в бога…
Не знаю, озадачил ли я его этим открыто выраженным в ночном мраке безбожием — он не вскочил с постели, не закричал, не попытался дать мне совет. Но опять молчаливо потянулся за сигаретой и закурил. Мать спала глубоко — дом наш в эти дни был охвачен лихорадкой предстоящих выборов, и она, измученная приготовлениями к неминуемым приемам, не почувствовала горького аромата табачной отравы. Может быть, и мысли отца были так запутаны предвыборной лихорадкой, что он не мог сразу дать какой-либо совет новому безбожнику, вылупившемуся в кафе под лучами белой лампы. Он и не подозревал тогда, что этот клуб безбожников с керосиновой лампой подготовит ему и другие, более «земные» и очень близкие, «выборные» неожиданности…
А они наступили очень скоро, причем неожиданно не только для него, но и для меня.
Он отдыхал, возвратившись с последнего предвыборного собрания в родном селе. Было видно, что он курит с особым наслаждением — вероятно предвкушая свою завтрашнюю победу на выборах. И мать в этот предпраздничный вечер не ругала его за сигареты, хотя в комнате было так накурено, что я закашлялся и должен был выйти, не дослушав его прочувствованного рассказа о земляках, которые завтра определенно все до единого отдадут голоса за него…
Выйдя во двор, я сразу заметил за забором соседнего дома лохматую голову одного из главных клубных ораторов. Теперь он таинственно делал мне какие-то знаки рукой. Я протиснулся сквозь заснеженную ограду и, покрасневший от холода и волнения, подошел к моему «пророку». Молча повел он меня за другую ограду, и через черный ход мы вошли в горницу их дома, который находился всего через два двора от нашего. Он закрыл дверь, все еще не проронив ни словечка, и начал вытаскивать из глубоких внутренних карманов своего странного пальто, похожего не то на шинель, не то на пелерину, связки с красными бюллетенями… Они уже были мне знакомы — валялись и в нашем доме, не смущая, разумеется, опьяненного завтрашней своей победой депутата фиолетового бюллетеня. Теперь я смотрел на связки молча и вдруг почувствовал, что они светятся, как красные огоньки. Взглянул я тогда и в глаза своему волшебнику — они так же горели заговорщицким огнем и смотрели на меня испытующе — словно посвящали в роковую тайну.
Наконец я услышал и его слова:
— Сейчас ты отнесешь в село твоего отца эти бюллетени