Кот Теслы - Моника Марелли
Честное слово, меня так и распирает от желания рассказать Тесле о нашей Всемирной паутине, о планшетах и смартфонах, о социальных сетях и обо всем, что мы можем делать благодаря беспроводной связи. Думаю, ему понравилось бы жить в мое время. Один глаз Софи снова приоткрылся в угрожающем режиме. «Ничего я не скажу, — думаю я. — Можешь быть спокойна, будущему Земли, каким мы его знаем, ничего не угрожает!» Вот ведь какая недоверчивая!
Не подозревая о нашем обмене телепатическими сообщениями, ученый продолжает рассказывать:
— Так вот, я приобрел участок площадью 200 акров на северном берегу Лонг-Айленда и дал ему название «Ворденклиф», по фамилии предыдущего владельца. Что интересно, в декабре того же года Маркони отправил свой первый сигнал через Атлантический океан, а я начал строительство мировой системы беспроводной передачи электроэнергии, или, если кратко, башни Ворденклиф. Это был передатчик высотой в 57 метров, для его изготовления понадобились тонны меди и стали. Архитектором был Стэнфорд Уайт, это он когда-то подписал проект электростанции на Ниагарском водопаде, и не только: благодаря ему унылый Нью-Йорк обрел великолепие эпохи Возрождения. К сожалению, мне приходится говорить о нем в прошедшем времени: для меня было шоком узнать о его смерти. Он был убит в 1906 году миллионером Гарри Toy, уверенным, что жена изменяет ему со Стэнфордом. Какая трагедия!
Тесла вздыхает, касается лба рукой и закрывает глаза. Затем делает глубокий вдох и продолжает:
— Вершина моей башни представляла собой полусферу около 20 метров в диаметре. Такие размеры годились для беспроводной передачи энергии при неограниченном напряжении! Ты догадываешься, что это значило?
Говоря это, Тесла слегка повысил тон голоса, он уже не расслабленно сидит в кресле, а наклоняется ко мне, будто пытаясь с силой подталкивать слова в мою сторону.
— Первые эксперименты начались спустя два года, в июле 1903-го, хотя башня на тот момент еще не была достроена. К сожалению, Морган так и не выплатил мне всей обещанной суммы и начал злиться, что результатов все еще нет. Но как можно подгонять науку? Всему свое время, особенно в моей области! Я бы сделал все, о чем он меня просил, но в более спокойном темпе. К сожалению, у инвесторов на этот счет другое мнение. Однажды двое его адвокатов пришли ко мне в лабораторию и стали свидетелями включения башни… Они до смерти испугались, когда увидели длинные, царапающие небо молнии. Оба в ужасе бежали прочь сломя голову, а потом доложили все Моргану, и тот разозлился еще сильнее, потому что не усмотрел в этом «ликвидного» прогресса, ничего, что можно было бы незамедлительно внедрить на рынок. В сентябре 1904 года я получил письмо, которым Морган уведомлял меня, что он не только не даст мне больше ни цента, но и призывает других инвесторов последовать его примеру. На этом неприятности не заканчивались: истекал срок действия патентов на мои двигатели переменного тока, и мне больше неоткуда было взять денег, чтобы достроить башню и завершить эксперименты. В 1906 году мне пришлось рассчитать своих ассистентов, и это был конец. В 1908-м я заложил башню, чтобы выплатить долги Джорджу Больдту, владельцу «Астории» — отеля, в котором я проживал. Моя недостроенная лаборатория стала постепенно разрушаться: она осыпалась мелкими кусочками, то же самое происходило и с моей душой. Поверь мне, дитя мое, это была неописуемая боль.
— Я верю вам, мистер Тесла, верю…
— В 1915 году Ворденклиф перешел в собственность Больдта за 20 тысяч долларов. Позже, 4 июля 1917-го башню снесли, так как американское правительство опасалось, что она станет стратегическим ориентиром для немецких шпионов. Можешь себе представить? Мое детище свалили, словно какое-то старое дерево.
— Мне очень жаль, мистер Тесла, вы вершили великие дела и, кто знает, сколько еще могли бы изобрести для человечества… И, как всегда, нехватка средств привела к такому печальному исходу. Я правда не знаю, что сказать, к сожалению, деньги остаются проблемой и в моем времени.
— Изменится ли это когда-нибудь? — спрашивает ученый, пристально глядя мне в глаза.
— Не знаю, мистер Тесла, не знаю…
Внезапно Тесла снова кажется очень уставшим, все горести жизни запечатлены в морщинах на его лице. Взгляд потускнел. Я решаю задать ему вопрос, не вызывающий каких-либо эмоций:
— Мистер Тесла, вы помните последний зарегистрированный вами патент?
— Конечно, это был 1928 год, я запатентовал самолет, способный подниматься и опускаться вертикально. Полезная штука, не правда ли? Но, кажется, он не вызвал никакого интереса у людей. Когда-то я был гением, которого превозносили, а сегодня меня все боятся и думают, что я безумец, который хочет уничтожить жизнь на Земле.
— С чего вы это взяли, мистер Тесла?
— Помнишь, я рассказывал тебе про колебания моего механического осциллятора? Однажды, чтобы подчеркнуть мощность моего оборудования, я заявил, что могу разрезать земной шар надвое, как яблоко. С того момента все стали подозревать, что я сумасшедший ученый. А потом еще этот вопрос с лучом смерти… или лучом мира, лучше было бы назвать его именно так.
— Луч смерти?
— Это очень просто, друг мой. Точно так же, как я могу передавать электроэнергию беспроводным путем, я могу на расстоянии использовать эту мощь в разрушительных целях. Если бы у меня были деньги, чтобы продолжить исследования, я мог бы сконструировать трубку, способную стрелять высокоскоростными электрическими частицами, которые могут испепелить что угодно. Я хотел создать такое оружие, чтобы наконец избежать всех войн!
— Хм, я не вполне понимаю, о чем вы.
— Ты только подумай: если бы я изобрел суперсмертельное оружие, кто бы решился начать войну, заранее зная, что обречен? Я связался с правительствами США и Великобритании, чтобы получить необходимые средства, но они мне не поверили.
Эта идея Теслы сразу же напомнила мне о холодной войне: США против СССР, оба государства — обладатели атомных боеголовок. Мы действительно избежали Третьей мировой, потому что она привела бы к гибели обеих сторон?
— А, понимаю, — шепотом комментирую я и не знаю, удается ли мне скрыть скептицизм.
— И вот, сегодня я здесь, без гроша в кармане, пишу и размышляю в полном одиночестве. Но я ни о чем не жалею.
Я смотрю на него и не знаю, что сказать. К счастью, Тесла продолжает говорить, устремив взгляд куда-то в окно, через которое из душной июльской ночи вторгается приятный