Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

Район Ким Тхэсу в Сеуле знаменит тем, что там живут звезды. Обойдя парковки в течение двух дней и ночей, я обнаружил один жилой комплекс, где стояла его машина. Теперь найти самого Ким Тхэсу не составит труда.

Он живет на двадцать втором этаже. Я изучил все камеры видеонаблюдения и автомобильные видеорегистраторы. Машины в этом районе то тут, то там люксовые, поэтому регистраторы в них стоят и сзади, и по бокам, что довольно усложняет задачу. Ким Тхэсу живет один. Домашних животных нет, три машины. Работы нет. График жизни ненормированный, но это нормально. Курит Wild 77 и любит развлекаться с женщинами. В силу навязчивой привычки постоянно отряхивает правое плечо. Теперь я решаю, каким будет путь проникновения для убийства, и накидываю предварительный план. После намечаю путь отхода, место и способ избавления от трупа и улик. На полную подготовку ушло 24 дня, а на выполнение один день. Всего за 25 дней я совершил идеальное убийство Ким Тхэсу. Его тело никто не найдет. Нет, никто даже не узнает о том факте, что он был убит. Он просто внезапно исчез, в одночасье.

Я снова вернулся к своей повседневной жизни. Завтра нужно на завод. Я убил человека, но на этот раз совсем не поглощен чувством вины. В душе остается неприятный осадок, но и он полностью исчезает при виде моего банковского счета. Теперь какое-то время можно не вкалывать на износ.

В те выходные я смог познать вкус того самого виски — Johnnie Walker Blue Label, который меня так интересовал. Впервые видел, чтобы старый бармен так лучезарно улыбался. Я смог насладиться выпивкой вместе с закуской, а в моей студии появился маленький телевизор. Однако счастье от денег, которое, как я думал, будет вечным, оказалось лишь коротким мгновением.

Вскоре тело снова покрылось заводской грязью. Я думал, что 50 миллионов – это большие деньги, но они были не такими уж огромными, точно не настолько, чтобы разбрасываться ими направо и налево. В какой-то момент все, что я стал делать с этими деньгами, – это смотреть на них как на музейный экспонат. Я вернулся к дешевому пойлу, исчезли закуски. По мере моего восстановления усталость в теле только накапливалась. Вновь началась череда дней без искры надежды на будущее; все, что я делал, – ходил в старый бар по выходным.

Однажды на завод пришла полиция – из-за Ким Тхэсу. Мне сказали, что он числится пропавшим без вести, и заявили, что я как главный подозреваемый должен проехать в участок для допроса. На мгновение сердце ушло в пятки, но я предвидел все. У меня уже было готово идеальное алиби, не осталось ни одной улики, включая видеозаписи, – так как же они меня арестуют? Разумеется, детективы, перебросившись со мной парой фраз, отпустили меня. По обстоятельствам я был подозреваемым, но ничего, за что можно было бы зацепиться, не нашлось. Это естественно, ведь я безупречен. В следующий раз… нет, следующего раза не будет. Людей категорически нельзя лишать жизни.

Шло время, и теперь мое плечо полностью восстановилось. Ноющая боль, которую я чувствовал, когда поднимал руку над головой, полностью исчезла. Врач сказал, что теперь можно поднимать тяжести, а еженедельную физиотерапию можно проходить по желанию. Выйдя из больницы, я сразу направился домой и быстро помылся. Сегодня пятница, я уже закончил стирку после работы, так что наконец пришло время идти в старый бар.

Выйдя из ванной, я вытираю тело и сушу волосы, затем переодеваюсь и направляюсь в бар. Под звон колокольчика доносится старомодный джаз. Все как и всегда – никаких посетителей и скучающий старый бармен. Я сажусь на свое привычное место в углу. Старый бармен говорит, что Пак Хаюн уже несколько недель не приходит в бар. Вслед за этим он отпускает странную шутку о том, что атмосфера здесь снова стала мрачной; в ответ у меня почему-то вырывается смешок.

Стакан с дешевым пойлом возникает передо мной. Ну а я беседую со старым барменом. Он спрашивает, что произошло, все ли в порядке со здоровьем. Сколько денег ушло на больницу? Получил ли я компенсацию, и если да, то сколько? Отвечая ему, я понемногу использую ораторские приемы, которым научился у Пак Хаюн. И впервые наш разговор течет гладко. Старый бармен смеется вместе со мной. Стакан пустеет, я тут же прошу повторить. Бармен приносит свежую порцию картошки фри и присаживается рядом. Время летит. Я, как всегда, иду в туалет и вздыхаю. Внезапно меня охватывает чувство уныния и вины за то, что снова убил человека. Я оплакиваю свою жизнь и выхожу из бара. Снова присаживаюсь у ворот чужого дома и смотрю в небо. Противно мерцающие звезды, пьяные офисные клерки, идущие в обнимку друг с другом. Глаза бы мои не видели этих парочек, прямо как уличные коты…

Подремав, я встаю и иду домой, то и дело спотыкаясь по пути. Напеваю баллады, которые слышал в барах, когда мне было двадцать. Делаю странные жесты в пустоту, внезапно вскрикиваю. То смеюсь, то ругаюсь. Дойдя так до двери своей студии, испускаю вздох, протягиваю руку и хватаюсь за дверную ручку.

Сквозь едва приоткрытую дверь раздается шорох и скрип.

Я мгновенно трезвею, фокусируясь. Выравниваю дыхание и постепенно затихаю. Замерев, концентрируюсь на звуке. Взгляд прикован к темной щели. Кто-то открыл дверь, и свет внутри выключен.

Воры?

Я переехал несколько месяцев назад. О том, что сюда, не знает никто. И видя, что дверь, которую я точно запирал, открыта…

По полу раздается цоканье каблуков. Едва слышный звук трения ткани. Шаги все громче. Кто-то приближается к прихожей. И вот звуки стихли.

Сознание прояснилось лишь на мгновение, и зрение снова начало плыть. Как я смогу победить алкоголь, уже захвативший мой мозг? Способность идеально убивать людей звучит устрашающе, но я не герой боевика и не супермен. Это лишь умение составлять идеальные планы, ничего более. Даже если я изучал боевые искусства, вряд ли в пьяном виде я одолею вора, решившего обчистить дом.

Нет, постойте… Разве воры заходят в туфлях?

Внезапно дверь открывают настежь, чья-то рука хватает меня за волосы и втаскивает в дом. Посреди дома, в котором темно так, что хоть глаз выколи, мелькают маленькие огоньки фонариков. Что-то тяжелое врезается мне в лицо, а затем следует удар в живот. Меня хватают, подбрасывают, и я с силой бьюсь головой об пол.