Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

Я представил эту картину — глухой лес, ты только что гнался за двумя ментами, а через десять минут дичь, оказавшаяся крайне зубастой, уже берет тебя в плен, а твои многочисленные, вооруженные и сильные друзья прячутся по кустам, боясь высунуться, чтобы не попасть под пулю, а еще через час тебя выволакивают из машины, сломленного и беспомощного, и начинают спрашивать, угрожая, в случае твоей недостаточной откровенности, оставить тебя в этом лесу навсегда.

Я взял протянутую мне стопку густо исписанных листов и быстро пробежался по тексту. Ну да, очень интересно, оказывается, адвокат со своими подручными еще и «расселял» старый жилой фонд. Вот только счастливые новоселы на место своего нового проживания обычно не приезжали. Обязательно занялся бы этим вопросом, вот только у меня сейчас других дел полно.

С кривой усмешкой я сложил из протоколов «допроса» подобие бумажного самолетика, после чего отправил «летательный аппарат» в сторону урны, стоявшей у подъезда, и, слава богу, не попал, бумага упала рядом с «мусоркой».

— Сейчас везете этого урода на вокзал, даете ему денег, чтобы в общем вагоне доехал до Москвы, и пинками гоните прочь, а через час жду вас у себя, будем некоторым дебилам мозги на место ставить. Понял меня? — Я ткнул Давида пальцем в грудь и, развернувшись на каблуках, двинулся к подъезду.

Давид, побледневший от злости, с окаменевшим лицом, сел за руль и, взревев мотором, с визгом покрышек вылетел со двора под осуждающими взглядами бабушек и молодых мамочек, выгуливающих своих отпрысков, а я, проводив корму БМВ, скрывшуюся за поворотом, со вздохом поднял и осторожно отряхнул помятые листы с слезливыми откровениями юного бандита. Хорошо, что мой самолетик не попал в урну — лезть туда на виду у соседок было не «комильфо».

Город. Заречный район. Квартира Громова.

Через два часа отмытые до скрипа кожи, облаченные в белые халаты, которые мне презентовал знакомый после поездки в Турцию, Брагин и Левин сидели на моей кухне с бокалами пива, а Галя отмокала в нашей ванной под аккомпанемент стиральной машины, в которой крутилась многострадальная форма моих приятелей.

— Вы, парни, поймите. — Я потряс листами протокола «допроса» и сделал глоток из своей кружки: — Мне сейчас некогда всем этим заниматься, вообще нет времени. Как разгребусь с разделом области, так обязательно добьем нашего адвоката. Этот субчик приедет в Москву, если умный, то скажет, что ничего не было, и он по лесам блуждал, а если дурак, то всё расскажет своим корешам, но упомянет, что я ваши бумаги на его глазах в «мусорку» выкинул и еще орал на вас. Тогда есть надежда, что к нашему следующему визиту в Москву этот придурок будет еще жив и с ним можно будет официально поработать. Вот тогда мы всем им покажем. А пока давайте выпьем за ваше успешное возвращение, и чтобы у нас все было хорошо.

Парни, помывшись в нашей ванной, так как в их общежитии даже с горячим душем были большие проблемы, были расслаблены и благодушны, и тогда нам казалось, что основные сложности остались позади и впереди нас ждет только хорошее будущее. Тогда мы еще не знали, что нам проще было на глазах всего двора убить этого московского бандита и закопать его тутже, в песочнице, и то, даже в этом случае, последствия бы были менее серьезными. Но это будет в будущем, а пока мы пили пиво и свободно болтали обо всем и ни о чем.

Город. Левобережье. Завод. Актовый зал.

Это называлось отчетом депутата перед избирателями. Сначала я двадцать минут рассказывал собранным в актовом зале работникам Завода, насколько лучше мы будем жить после выделения нашего Города в отдельный субъект Федерации, потом тридцать минут отвечал на, зачастую неприятные, вопросы, а в конце встречи последним пунктом, под протокол, было вынесено, как инициатива трудящихся, требование о присоединении к Городу прилегающей сельской территории, как раз в границах Городского Сельского района. Обоснование я взял из Указа о присоединения Крыма к Украине — «Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Городом и Городским Сельским районом…», а две тысячи человек, пока еще числившихся в штате Завода, проголосовавших «За», это, поверьте, весьма весомая цифра, способная запустить политическую компанию. По совершенно «случайному» совпадению, это обращение трудящихся на следующий день опубликовала самая популярная городская газета «Вечерний Город», а еще через день в зале заседаний городской, теперь уже не мэрии, а администрации, собралось расширенное заседание всех причастных и право имеющих, под официальным именованием «Заседание Городского актива».

Несмотря на многочисленные предложения, журналистов из зала не попросили, но потребовали на выступающих ораторов не ссылаться, указывая в качестве информационного исходника «неофициальные источники».

В отличие от моего давешнего бравурного выступления перед электоратом, заседание городской «верхушки» началось, как говорится, «за упокой». Глава Города, избранный депутатами из числа глав одного из крупнейших районов, оглядел присутствующих мрачным взглядом и сообщил:

— Господа и товарищи, кто себя кем считает, я только что разговаривал по телефону с начальником управления финансов…

К вящей славе главы Города, он не повелся на царившую в стране тягу к пафосным именованиям должностей и, по слухам, первый из чиновников, предложивший переименовать начальников управлений бывшей мэрии в министров, сейчас находится в отпуске и занимается поиском новой работы, где он может приложить все свои творческие таланты без остатка.

— Дела наши обстоят очень плохо. В московских министерских коридорах ждут завтра назначение нового премьера по итогам голосования в Верховном Совете, а примерно через неделю — формирование нового правительства. Поэтому до прихода команды нового министра финансов нам не будут направлять денежные транши. А если реально, то до середины января следующего года Город будет сидеть без денег. И вообще, в министерствах царит мнение, что выделение городов — миллионников в отдельные субъекты федерации было ошибкой, волюнтаристским решением бывшего председателя Верховного Совета, который под влиянием кое-кого, на кого мы не будем показывать пальцем… — глава Города выразительно посмотрел на меня так красноречиво, что через несколько секунд я оказался под обстрелом десятков глаз, а по залу разнеслись шепотки — знающие сообщали незнающим, какую роль я сыграл, или мне приписывали эту роль, при принятии решения об увеличении количества субъектов