Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
— Степан много раз возвращался в Варийск и искал его. Но не нашёл, к сожалению.
Тэ поднял на Сергея глаза.
— Он жил в трущобах и сменил имя. Откуда вы знаете, что его искали?
Сергей ткнул пальцем в одно из фото. Рядом с постаревшей Верой стоял долговязый кудрявый парень.
— Я Сергей Одинцов. Ваш... четвероюродный брат, получается. Как-то так.
Тэ лоб в лоб столкнулся со своим прошлым и не мог подобрать слов.
— Месяц назад мне сообщили, что у меня есть брат в Тагарии, который хочет сюда приехать. Сказали, что вы герой.
Для модификатов Варийска убийство Виктора Сизова приняло героическое обличье. Собственно, этим статусом Тэ потом и воспользовался, чтобы попасть на «Пульс».
— Вот почему так много фотографий, — сказал он. — Ваш личный архив.
— Да, конечно. В компьютере их гораздо больше. Я бы скинул вам, но вы не сможете их посмотреть в Тагарии. Я выбрал самые лучшие.
— Не смогу... Спасибо.
Тэ всё перебирал фотографии, задавал вопросы — Сергей отвечал. Тэ не ощущал какой-то особой родственной связи с ним. Наверное, такое чувство не возникает за один день. Набравшись информации и впечатлений до края, он отложил бумаги.
— А можно как-то узнать ещё про одного человека? — спросил он. — Или это делают только спецслужбы?
— Смотря про кого, — ответил Сергей. — В сети полно всего.
— Захар Кожедуб. Был здесь такой врач двадцать лет назад. Хирург.
— Сейчас поищу.
Пальцы Сергея снова забегали по клавишам.
— Да. Есть... — глаза его забегали по строчкам. — Он был заведующим хирургическим отделением Ровенской больницы.
— А можете распечатать?
— Да. Вам что-то конкретное или всё подряд?
— Всё подряд, если можно.
Сергей открывал статьи, и прибор снова выплёвывал бумагу. Листы лезли друг за другом, то показывая, то скрывая в массиве текста фотографии Тахира. Ещё не прочитанное досье на него вызывало не меньше эмоций, чем на собственных предков. Он представил реакцию Миры — надо ей показать.
Упаковав кучу распечатанной бумаги в какую-то сумку, Сергей передал её Тэ. Смеркалось, и нужно было отправляться обратно. Тэ подошёл к прозрачной стене, открывавшей панораму города. Среди играющих закатным светом стеклянных монолитов он вдруг разглядел вдали перед рекой тень длинной дамбы полукруглой формы. Маленькие светлые окошки тянулись по всей её длине. Сергей встал рядом.
— Что это? — спросил Тэ.
Он уже догадывался, но хотел услышать прямой ответ.
— «Белый шум», — сказал Сергей. — Тот самый, на котором приехали Степан и Кариша Литарак. Наш научный центр.
В голове Тэ голосом Миры вспыхивали слова айларской сказки, которую та когда-то рассказывала, расхаживая у него на кухне и жестикулируя одной рукой.
«...Чем больше несчастных он пожирал, тем толще и длиннее становилось его тело, пока он не стал высоким, как горы, и длинным, как берег моря... Его глаза светились в темноте, и в глубине этих глаз стояли люди, которых когда-то сожрало чудовище... Устав от бесконечных странствий, великан замер в глубоком покое...»
Великий Червь спал в самом сердце Магнограда.
Тэ вернулся в «Пульс» и положил документы на стол в своём модуле — на сегодня хватит архивов. Прошёл в пищеблок и заварил кофе. За двенадцать дней в МПМ он уже научился пользоваться хитрой кухонной техникой.
Вскоре вернулась Мира. Такой спокойной и счастливой он не видел её никогда.
Лучше не думать.
— Остаёшься? — спросил он.
— Что?.. Где? В Республике?.. Нет. Зачем?
Зачем...
Мира вскочила и убежала.
Значит, не остаётся. Что же они решили тогда?
Не думать.
Он ушёл к себе в модуль и включил первый попавшийся фильм. Вздохи, слёзы, заламывания рук. Розовые сопли. Неужели ей это нравится? Выключил. Лучше новости.
Поздно вечером раздался стук в дверь. Он открыл. На пороге стояла Мира и, не отрываясь, смотрела ему в глаза.
Она дотронулась до него.
И его просто вышибло напрочь.
«Пульс» снова равномерно отсчитывал тихие удары. Они возвращались в Тагарию. Тэ открыл папку с документами по Тахиру и вместе с Мирой читал статьи и рассматривал фото.
— Как ты всё это нашёл? Откуда знаешь его настоящее имя? Он что, тебе сказал, а мне нет?
— Не злись. Ему пришлось.
Тэ не стал вдаваться в детали и рассказывать про записку для Сизова. Незачем ей всё это знать.
Почти над каждой фотографией Мира замирала, а потом протягивала её Тэ со словами: «Смотри какой...». Совсем молодых фото Тахира здесь не было, но и те, что имелись, несли отпечатки полного жизни человека. У него не было морщин и седины, но выражение глаз было ровно таким же: прямым и жёстким. Белый врачебный халат на снимках сменялся синим хирургическим костюмом.
В одной статье писали о новом методе операции, предложенном Захаром Кожедубом. В другой — интервью для какого-то профильного издания, где он рассуждал о тенденциях в хирургии и проблемах здравоохранения. В третьей сообщалось о крупной дорожной аварии: Кожедуба отправили на реанимобиле к месту катастрофы, чтобы экстренно прооперировать пострадавшего, которого не довезли бы до госпиталя. Несколько научных публикаций было написано им самим.
Масштаб прошлой жизни Тахира по сравнению с нынешней контрастировал так же, как масштаб Магнограда с Варийском.
Одна короткая новостная заметка от августа восьмисотого года отличалась от других. Сын бывшего известного врача Игорь Кожедуб в нетрезвом состоянии попал в аварию. Его семилетняя дочь, находившаяся с ним в одной машине, погибла на месте.
— Он никогда об этом не говорил, — сказала Мира.
— О таком не говорят.
Тэ протянул Мире все бумаги о Тахире.
— Когда насмотришься — скажи. До прибытия в Варийск надо их уничтожить.
Мира кивнула.
Глава 3
Поставки биораствора старого образца наладились. Республика назначила в Варийске своего нового логиста, но Тахир получал ампулы через Аду. Он часто с ней встречался — говорить с человеком, модификатом, который тебя понимает, было глотком свежего воздуха. После смерти Гора он был уверен, что такого уже не произойдёт.
Ада проявляла классическую благодарность пациента — давно забытое ощущение. Тахир снова узнавал республиканские новости и смотрел фильмы. Только ругаться и обсуждать политику приходилось потише. Всё-таки женщина.
Два месяца назад Мира с Вараном вернулись из Республики Трёх. Гормональный шторм у обоих зашкаливал, — Тахир не хотел на это смотреть и больше датчики при них не включал, тем более тепловизор. Хватало расширенных зрачков при взглядах друг на друга. Скрепя сердце Тахир понимал, что Мира одна всё равно не будет, да и неправильно это. Найдёт другого говнюка. Пусть уж Варан. Он хотя бы её защитит.
Мира переехала к бывшему оперу и