Искатель, 2011 № 06 - Журнал «Искатель»

Тропинка заканчивалась на вершине. Но если есть тропинка, значит, сюда кто-то все-таки наведывается. Или человека постоянно тянет к чему-то запретному, или же баба Циля не одинока в своем искусстве чернокнижничества. Это уж как пить дать.

— Раздевайся, — властный голос бабы Цили прозвучал, как выстрел пистолета. — Раздевайся, кому говорю!

Больше повторять не пришлось. Тем более что Бес стоял рядом и согласно кивал.

— Совсем раздевайся! — скомандовала хозяйка, когда девушка скинула одежду и стояла, ежась о? холода.

Пока жертва стаскивала с себя оставшуюся одежду, баба Циля накинула на голову черный капюшон, подобрала с земли палку и принялась очерчивать место, где они стояли. Затем взяла девушку за руку, повела прямо в центр получившегося круга и толкнула. Девушка непроизвольно сделала шаг вперед и упала — в центре нарисованного круга оказался провал. Яма была неглубокой, но при слабом свете карбидового фонаря, который держал уже Толя, стали видны стенки могилы, куда ее столкнула колдунья. Могилы? Да, настоящей могилы, и только что кем-то услужливо откопанной. Сознание Тамары вдруг захлестнул подлый животный страх, и девушка даже тихохонько пискнула. Ее не услышали, но страх, к счастью, испарился. Послышались голоса.

Это баба Циля говорила что-то на непонятном для человеческого уха языке, а Бес автоматически все повторял. И вдруг почва вздрогнула! Тамара на сей раз действительно подумала, что проваливается в чумной могильник и судорожно ухватилась за край могилы. Но толчки больше не повторялись, и Тамара убедила себя, что это ей только показалось. Однако трезво соображать девушка уже не могла. Она смутно помнила еще конец ритуала, но как добралась до постели — это было уже выше восприятия. Самое важное, что навсегда запомнились слова бабы Цили:

— Ты наша, доченька! Теперь уже наша. И отныне будешь слышать свою половину даже из другой части света.

— Итак, — вернулся Сухарев к разговору, когда Надежда Соколова оставила их наедине. — Итак, что мы можем узнать о Веронике, как там ее? Пордеа?

— Вы поймите, начальник, — неожиданно зачастил Доб-кявичус. — Я влюбился, как последний дурак! Вероника обещала меня с собой во Францию забрать! Она давно уже оформила фиктивный брак и свой выезд за рубеж в любое время. А мне она обещала при выезде на жительство, устроить во Франции выставки моих картин с участием знаменитых продюсеров. Слава Миши Шемякина мне покоя не давала, вот я и подумал, что если будет несколько европейских выставок, то вполне возможно стать настоящей величиной на обмельчавшем фоне западных художников! Но я же не просто так! Я действительно влюбился и готов был для нее...

— Постой, постой, — одернул художника Алексей. — Ты познакомился с девушкой, влюбился, показал ей свои работы, и она предложила сделать несколько выставок в европейских галереях?

— Нет, все было совсем не так, — возразил Добкявичус. — Она увидела здесь в лаборатории мои фотографии драгоценностей Людмилы Ильиничны и заставила меня...

— Заставила?!

— Нет, я сам! Но она такая... Я никогда таких не встречал...

— Значит, так, — вернулся к исходной позиции Сухарев. — Твоя знакомая увидела фотографии драгоценностей, расспросила, где такое чудо, в каких руках, и попросила, скорее всего через постель, проникнуть в квартиру под видом ассистентки. Так?

Фотограф молча кивнул и затравленно взглянул на допрашивающего оперативника:

— Знаете, вынудила меня даже план ограбления составить. Я сделал это. Но потом Вероника сказала, что у меня ничего не получится, что у меня шарма не хватает. Притом и домработница, и хозяйка квартиры меня отлично знают. Она сказала, что попросит Леню Слепака помочь.

— Это кто еще такой? — с деланным равнодушием спросил Алексей.

— Он москвич, из приблатненных, но, думаю, у него для ограбления тоже ума не хватило бы. Скорее всего, Леня из Одессы кого-то пригласил.

— Откуда ты знаешь?

— Так он прямо отсюда, из мастерской, в Одессу кому-то звонил, — пожал плечами фотограф. — Там воров хватает, и кто-то действительно клюнул на нешухерную наводку.

— Какую наводку? — поперхнулся Сухарев.

— Ну, то есть без шухера и кипеша.

— Да ты и сам в приблатненные метишь, — ехидно улыбнулся Алексей. — А художник — погоняло как раз для тебя. Так что суши сухари.

— Меня посадят? — вскинул глаза на Сухарева фотограф. — Но я ведь не принимал участия в ограблении!

— Да? А кто Веронику ассистенткой устроил? А кто план ограбления составлял? То есть готовил для себя дорогу на запад, рассчитывал на долю за безоговорочное и добровольное участие.

— А если как-нибудь по-другому? — поднял глаза Добкявичус. — Я ведь тоже добровольно вам все рассказываю.

— Что ж, можно и по-другому, — согласился Алексей. — Только давай мне Веронику Пордеа и ее друга...

— Леня Слепак.

—...да, Леню Слепака прямо сейчас. Вот тогда можно будет рассчитывать на реальные два года условно. Впрочем, это только суду решать. От меня же будет доклад о явке с повинной — это реальная помощь.

— Я хочу «по-другому», — обрадовался фотограф. — Дело в том, что оба они обещали приехать прямо сюда. Я ведь им здесь целый фотоальбом показывал: где и что в квартире находится. Леня даже сам интересовался — где и что находится. Если он участвовал в ограблении, то неудивительно, потому что подробно все изучал, хоть и по фотографиям. А сейчас они опять ко мне собирались приехать, только немного позже.

— Что-о-о? — взревел сыскарь. — И ты до сих пор молчал! Где у тебя телефон? Где телефон, спрашиваю? Надо наряд вызывать.

Добкявичус проводил Сухарева к телефону, а тот по дороге обдумывал и анализировал полученную информацию. Видимо, грабители — не москвичи. Таких хватает, выезжают на скок в Москву или в Ленинград. Если это одесситы — таких быстро обнаружим. Потому что в горячих точках, где собирается цвет воровского мира, у муровцев есть свои «наседки». А в Одессе даже кое-кто из законников информацией делится. В общем, поработать есть над чем. Но цепочка потянулась реальная и крепкая. Важно, чтобы не порвать эту цепочку. С другой стороны, у оперативников есть пока покров невидимости. Если Слепак участвовал в ограблении, то пока что он уверен в своей безопасности, иначе слинял бы куда-нибудь на периферию или просто на дно упал.

Оперативники прибыли раньше предполагаемых участников ограбления, но те тоже не заставили себя ждать и оба явились к Добкявичусу, ничего не подозревая. Задержание прошло, в основном, довольно буднично. Лишь Леня Слепак не сдержался и прошипел, обращаясь к фотографу: