Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»
— Не ждали тут гостей, — сказал он. — Или наоборот: ждали.
14.
Вернулся Мотин минут через десять.
— Ну? — спросил Гоша, не отрывая взгляда от сканера.
— Там три лестницы, и все намертво перекрыты.
— А дальше?
— А дальше я не ходил.
— Ну и что тогда вернулся? — раздраженно поинтересовался Гоша, наблюдая за суетой красных огоньков.
— Да я… проверить… как ты…
— Нормально я тут. Не теряй времени.
Пристыженный Мотин взял ружье наизготовку и опять потрусил в глубь коридора. Ему пришлось пройти с полкилометра, прежде чем коридор пересекся с другим таким же. Мотин оглянулся. Гоши уже не было видно, однако сворачивать все равно не хотелось — словно их связывала ниточка, которая может оборваться, если повернуть. Мотин потоптался, представил, какой недовольной будет физиономия приятеля, если он сейчас возвратится, и повернул направо.
— Это я удачно свернул, — сказал он себе через пять минут: пол в коридоре оказался проломлен взрывом так, что обойти дыру или перепрыгнуть ее было невозможно. Но и идти дальше не требовалось — это был готовый проход на второй ярус. Высоты тут было — метра четыре или пять. Высоковато, но ведь есть веревка.
— Гоша, у нас есть веревка? — спросил он, отдышавшись — обратно бежал сломя голову.
— Нет, а что?
Мотин с досадой сплюнул.
— Ясно, — сказал Гоша. И туг зверики полезли снова.
Труба не позволяла фантазировать по поводу выбора тактики, поэтому зверикам ничего не оставалось, как вновь тупо лезть в дыру, только на этот раз не по одиночке, а один за другим. И еще: они больше не маскировались под людей, поняв, что это не имеет смысла: зверики просто меняли форму настолько, чтобы без труда проходить в узкую трубу.
Первых трех Мотин и Гоша сняли без труда, еще в воздухе, но зверики валили как горох из дырявого мешка, и четвертого они расколошматили только на земле, а тем временем сверху свалился уже пятый и тут же шестой, а следом седьмой.
И нервы у обоих не выдержали, и, не сговариваясь, Мотин с Гошей бросились бежать, отстреливаясь на ходу. Уже через полминуты они поняли, что это было ошибкой: захватив «плацдарм» внизу, зверики получили возможность атаковать более эффективно. К тому же они не раздувались до своих обычных размеров, а трансформировались в подобия узкотелых торпед, и теперь, чтобы попасть с одного выстрела, приходилось стрелять уже не наобум, а целясь.
Они почти добежали до перекрестка, когда Мотин споткнулся. Это действовал закон подлости, который не впервой проявлял себя по отношению к Мотину: если должно было случиться что-то гадкое, то оно случалось.
Выронив ружье, Мотин полетел кубарем. Гоша, уже обогнавший его, обернулся, взревел и, рухнув на колено, выпустил длинный веер зарядов. В глубине коридора словно взорвался грязевой вулкан. Из фонтана ошметков вылетел лишь один зверик, не снижая скорости запрыгнул на трубу, оттуда на потолок… Ему оставалось сделать еще один прыжок, но Гоша снял его с потолка длинной очередью.
Коридор опустел. Гоша подошел к Мотину, протянул дрожащую ладонь. Мотин с трудом поднялся. Кто-то раскромсал самую громкую композицию «Рамштайна», перемешал и ссыпал кусочки под черепную коробку Мотину. Гоша что-то сказал, судя по выражению лица — выругался, может, даже по-английски, только Мотин не расслышал как. Тогда Гоша показал свое ружье. Индикатор зарядов едва светился.
Но закон подлости еще не проявил себя до конца. В конце коридора мелькнуло несколько серых теней, послышался перестук когтистых лап. Гоша закинул свое ружье за спину и подхватил мотинское. Через минуту, когда короткий поединок закончился, в ружье Мотина не осталось зарядов. Гоша содрал с дула сканер, сунул Мотину и потащил за собой.
На второй ярус Гоша первым отправил Мотина. Тот повис на руках, а Гоша, лежа около пролома, перехватил их, сократив расстояние до пола второго яруса еще на пол метра.
— Готов? — беззвучно спросил Гоша.
Мотину ничего не оставалось, как кивнуть и понадеяться, что на этот раз закон подлости не сработает.
15.
Гоша шагал первым, поводя из стороны в сторону конфискованным у Мотина ружьем. Мотин хромал следом и чувствовал себя бутербродом, который пытается уползти от едока. За минувшие полтора часа они спустились еще на два уровня. Мотин давно считал, что их прогулка затянулась, но Гоша упёрто шел вперед.
Теперь их путь пролегал по ярусам, появившимся явно после нашествия звериков. Если самый верхний изначальный предназначался для городских коммуникаций, то эти служили для передвижения и жизни тех, кто обитал под землей. По большей части это были узкие забетонированные коридоры, вентиляционные ходы и пустые комнатки. Иногда коридоры выводили на подземные площади, и тогда Гоша застывал на добрых пять минут, выбирая из десятков ходов тот, куда им предстояло нырнуть. Занятие чисто эмпирическое, поскольку все ходы были одинаковые, а куда они ведут, было непонятно — ни указателей, ни знаков. Единственное, что радовало, так это то, что заблудиться они не могли: Гоша включил курсограф, который отсчитывал все шаги и повороты, передавая информацию на ноутбук.
Большинство комнаток были пусты, некоторые — завалены малоупотребительным хламом. Иногда попадались абсолютно дохлые, распотрошенные компьютеры. Однажды нашли целый, но вся информация оказалась стертой, и Гоша, провозившись минут десять, бросил бесполезное занятие, смачно озвучив свое отношение к местной технике.
На одном из перекрестков Мотин обнаружил обрывок последней страницы «Известий». Номер был датирован 20 марта 2246 года. Информация о погоде, астропрогноз, цветная фотография какого-то Ивана Моргунова и фрагмент интервью, в котором Иван рассказывал о новой театральной постановке во МХАТе. Страницу когда-то втоптали в грязь, грязь застыла, и как Мотин ни старался, он не смог отколупнуть лист.
— Не надо, — остановил его Гоша. — И так понятно, что номер выпущен до катастрофы. Нам не нужен мусор, нам нужна библиотека.
— И где она?
— Здесь люди сто лет в землю вгрызались. На этих ярусах никто не живет, ты же видишь.
В этом он оказался не прав. Тут все же жили. Пискнул сканер, а через несколько секунд вверху, там, где переплетались железные лестницы, громыхнуло, и гибкие тени заскользили вниз.
— Трое! — констатировал Гоша, увлекая Мотина в ближайший коридорчик. Вспышки выстрелов сияли, как молнии, но когда все было кончено, Гоша уже не чувствовал себя громовержцем: батарея ружья