Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
— Есть у вас время отправиться со мной в участок? С вами мы бы хотели побеседовать поподробнее.
Как только он это сказал, до него дошла вся бестактность собственного поведения. Весь зал уставился на Ваттена. Естественно, они знают его историю. Большинство людей о ней почти забыли: повседневные заботы вытеснили ее на задворки памяти или даже стерли совсем. За прошедшие годы Ваттен не сразу, но со временем все же стал для коллег надежным тихим сторожем с трагическим прошлым. Подозрение, павшее на него в тот раз, изгладилось из памяти за время мирного совместного труда, но остался зудящий червячок сомнения. А теперь вот это. Большинство присутствующих наверняка сообразили: Ваттен, возможно, последний, кто видел Гунн Бриту живой. Кроме того, всем известно, что не так уж много людей могло пройти в хранилище вместе с ней. Сидящие вокруг стола мгновенно стали похожи на суд присяжных, который только что вынес обвинительный вердикт. Все, кроме молодой женщины с белокурыми волосами и усыпанным бледными веснушками носом. Она сидела на другом конце стола и смотрела на Ваттена участливо и с беспокойством.
«С ней я тоже непременно поговорю», — подумал Синсакер, кладя руку Ваттену на плечо и выводя его из зала. Воспоминания об их прошлых встречах начали мало-помалу к нему возвращаться.
Глава четырнадцатая
Тронхейм, сентябрь 2010 года
Ваттен думал о системе видеонаблюдения. Он по опыту знал: полиция обязательно будет шерстить везде. Совсем скоро они узнают, что он поменял болванку в субботу. Потом он подумал о том, какой мягкой ему показалась собственная кожа в тот вечер, после пробуждения в библиотечной башне, и о смутных воспоминаниях о чересчур тесном общении с Гунн Бритой. Вывод из этого можно сделать только один, продолжал про себя рассуждать Ваттен. Если в действительности Гунн Бриту убили в субботу, после того как он напился в стельку и отключился от реальности, а не позже, в воскресенье, как предположил следователь, то у него будут большие проблемы. В участок он отправился добровольно, но уже сейчас чувствовал себя в ловушке. Когда он в прошлый раз пришел в полицию на допрос, было то же самое.
Тогда допросы проходили в старом здании полиции в районе Калшиннет, недалеко от того места, где он сейчас работает. Помещения для бесед там были уже и теснее, чем здесь. Но эта безликая незнакомая комната и этот жесткий стул все равно будили воспоминания.
Тронхейм, май 2005 года
Северин Блом являлся профессором кафедры истории и классической филологии в Норвежском университете естественных и технических наук. Располагалась кафедра в Драгволе. Он был одним из немногих ее профессоров, если вообще не единственным, кто прочел почти все книги, стоящие у него в кабинете. Довольно, кстати, просторном и светлом, с видом на спорткомплекс. Другое преимущество этого кабинета — короткая дорога до библиотеки. А еще профессор оказался одним из очень немногих преподавателей Драгвола, хотя и не единственным, кто по-прежнему время от времени выкуривал незаконную сигарету прямо в кабинете. Естественно, распахнув окна настежь из-за датчиков задымления.
Поэтому, когда профессор открыл пачку «Мальборо» и предложил ему сигарету, талантливый молодой ученый Йун Ваттен счел это добрым знаком. Прежде им уже случалось курить вместе, но по обычаю того времени на улице перед входом и никогда — в кабинете, наслаждаясь тревожным покоем законспирированной явки. Это не просто хороший знак, это очень хороший знак — «да, спасибо» — Ваттен вызвался открыть окна и впустить теплый весенний воздух. Затем он пересказал слышанный где-то анекдот о двух японских исследователях, приезжавших в университет несколько лет назад. Когда их спросили о том, как им здесь нравится, они ответили, что все хорошо и замечательно, вот только смущают все эти проститутки, околачивающиеся у входа.
Северин Блом, который, конечно же, и раньше слышал эту историю о незадачливых путешественниках, от души посмеялся и сказал, что перекуры куда приятнее проводить у себя в кабинете. Затем он прикурил, затянулся, как морж перед погружением, и дружелюбно глянул на Ваттена.
— Пока ничего не ясно. Но думаю, весы склоняются на вашу сторону.
Ваттен, разумеется, сразу догадался: профессор имеет в виду его заявку на должность старшего преподавателя. Он также понял, что в переводе с академического сказанное профессором Бломом означает: он получит эту работу. Ваттен встретился с профессором под предлогом обсуждения некоторых тонкостей языка Платона, которым он когда-то занимался, но настоящей его целью являлось получение сведений о пока еще вакантной должности. Профессор, однако, прочитал его так же быстро, как он читает книги, и сразу взял быка за рога. Ваттен вздохнул с облегчением. Тогда все упрощается, планы на будущее — тоже.
— Это значит, в будущем мы с вами будем тесно сотрудничать и у нас будет вдоволь времени, чтобы как-нибудь обсудить языковые причуды Платона. А сейчас предлагаю вместо этого выпить по стаканчику виски.
Профессор открыл ящик стола и достал бутылку старого доброго ячменного виски и два стакана.
Ваттен уставился на стаканы; на лбу у него выступила испарина. Он ведь выдержит один стаканчик, правда?
Во время допросов, последовавших за тем злосчастным днем,