Рождество взаперти - Элис (Арису) Арисугава
– Слушай… – шепнула Махо на ухо Кодзи.
– Что?
– Я перегнула палку? Как думаешь? – обеспокоенно спросила она. Кодзи пожал плечами:
– Мне так не показалось. Не переживай.
– Хорошо, если так…
Я покосился на Аяко. Та смешивала коктейль непонятно для кого, словно стараясь сгладить обстановку. Ловко хозяйничая у стойки, она погрузилась в свои мысли.
К сожалению, после этого короткого происшествия прежнее веселье так и не вернулось.
– Махо, я смотрю, ты все позевываешь, – сказала Сатико дочери. – Может, уже ляжешь?
Я глянул на часы. Почти одиннадцать вечера.
– Да, наверное, так и сделаю. Можно заняться уборкой завтра?
– Конечно, не надо делать такой жалобный вид перед гостями. Завтра не спеша приберемся.
– Тогда я пойду!
Натягивая на пальцы рукава светло-зеленого свитера, Махо поднялась с места. Кодзи встал следом со словами:
– Я тоже спать.
– Ну, в таком случае давайте закругляться, – предложил Сугии, взглянув на Макабэ.
– Пожалуй. Мы столько ели, пили и болтали, что уже в сон тянет. За сим объявляю сегодняшнюю рождественскую вечеринку законченной.
– Спокойной ночи. – Махо поклонилась всем на прощание.
– Спокойной, Махо! – Кадзэко помахала ей миниатюрной ладошкой. Она погрустнела после неожиданно резкого отказа Макабэ, но, похоже, успела оправиться. – Не забудь повесить носок у изголовья кровати перед сном.
– Да-да, – пропела Махо с нарочито детской интонацией.
Тут Аяко встрепенулась:
– О, точно.
– Что точно? – переспросила Кадзэко.
– Помнишь, мы в обед рассказывали, что Элис видел у дома незнакомца в бурой куртке, которого Махо заметила вчера?
Всем стало не по себе, когда они про это узнали.
– Помню…
– Надо не забыть запереть все двери. Он может заявиться ночью.
– Почему? – с беспокойством переспросила Махо.
– Так Рождество ведь. Именно этой ночью Санта пробирается в дома. Или я перепутала, и он приходит в канун Рождества?..
– Перестань, – осек ее Исимати. – Неужели ты всерьез восприняла мои выдумки? Нечего пугать детей перед сном.
Похоже, он изрядно опьянел. Язык у него слегка заплетался, и он совсем забыл о вежливости.
– Ясунага ведь не для того говорит, чтобы всех напугать. Предосторожность никогда не бывает лишней, – поддержал Аяко Сугии. – Тем более когда вокруг дома бродит посторонний.
– Верно говорите. Я проверю, чтобы все двери были заперты на ночь, – подхватила Сатико. – И окна в своих комнатах тоже заприте перед сном.
Кодзи выключил музыку, и по комнате разлилась тишина.
– Завтра опять надо будет чистить крышу, – пробормотал он про себя, глядя в сторону окна.
2Мы распрощались со всеми и направились к своей комнате. На душе у меня было неспокойно. Наверное, потому, что я своими глазами видел незнакомца в буром.
– Что-то ты приуныл, – заметил Химура, когда мы ступили на лестницу.
– Страшно стало? – Нас догнал Исимати. – Боишься фаната детективов, который пришел по нашу душу?
– Неизвестно, насколько тонкое у него литературное чутье. Только потому и беспокоюсь.
– Ты, как обычно, остер на язык. А вдруг он просто ненавидит детективы, поэтому намеревается перебить без разбору всех, кто их пишет?
Тогда наутро в доме останется груда тел. Гнетущая картина.
– А может, наутро мы найдем подарки возле подушек? Есть ведь и такая вероятность.
– Раз так, то сделай лицо повеселее.
Переговариваясь, мы поднялись на второй этаж.
Тут лестница резко сужалась и тянулась выше, в мансардную комнату, куда поселили Исимати.
– Спокойной ночи, – махнул он рукой и уже собрался уходить, но вдруг замер. – Это еще что?
Я заметил неладное еще раньше. У основания мансардной лестницы лежал большой мешок бурого цвета. Химура поднял его и заглянул внутрь: там был белый порошок. Известка.
– Это же то, чем делают разметку на спортивных полях, да? Откуда здесь…
Исимати поднял голову к лестнице. Я последовал за ним. Скользнув глазами по ступеням до самого верха, мы в один голос воскликнули: «Ой!»
Белый порошок был рассыпан по ступеням, начиная с середины лестницы и до самого верха, включая площадку перед дверью мансарды.
– Неужели чья-то шутка? Ерунда какая-то… – пробормотал Исимати и начал подниматься по ступеням. Мы с Химурой последовали за ним. Втроем мы встали на ступенях примерно в середине лестницы, где обрывался след известки, и, скрестив руки на груди, уставились на царящий вокруг бардак.
Гашеная известь покрывала пол густым ковром, как гравий, которым засыпают сады камней. Подняв взгляд, я обнаружил, что на двери мансарды тем же белым порошком кто-то нарисовал огромный крест в виде буквы «Х». Выглядело это до того странно, что я утратил дар речи.
– Для розыгрыша со стороны гостей это явно перебор… Но и хозяев дома заподозрить сложно.
Тут Химура прав. Писатели и редакторы детективов любят розыгрыши, но все хорошо в меру. В этом ничего забавного нет. После невеселого окончания вечеринки подобный сюрприз только испортит всем настроение.
– Сообщим хозяевам? – спросил я Исимати.
– Давайте оставим до завтра, – предложил он. – Я же в тапочках. Оставлю их у порога и в комнате пол не запачкаю. Не хочется вынуждать людей устраивать грандиозную уборку на ночь глядя.
В этом я с ним согласился.
– Эй! Элис, Исимати! – услышали мы голос в глубине коридора. Спустились обратно на второй этаж и увидели, что к нам грузно шагает Фунасава.
– Значит, ваши проделки? – криво усмехнулся он. Я спросил, о чем речь.
– Неужели это не ваших рук дело?
– Ничего не понимаю.
Тут Фунасава заметил лежащий на полу мешок с известью.
– А это что такое?
Я молча указал на лестницу в мансарду. Все еще стоящий на ступенях Исимати кивнул себе под ноги, Химура развел руками. Фунасава воскликнул:
– Кто же у нас такой шутник?! Знать бы еще, где смеяться…
– Думаете, это чья-то проказа?
– Будь дело только в лестнице – я бы подумал, что кто-то уронил мешок, но, учитывая остальное…
– Остальное? Случилось что-то еще?
– Да, я как раз пришел спросить, не ваши ли это проделки…
– Над вами тоже подшутили? – спросил Химура.
– Идемте, сами увидите.
Переглянувшись, Исимати и Химура спустились. Фунасава вел нас к своей комнате, когда соседняя с ней дверь открылась прямо перед его носом и оттуда показалась Аяко.
– Ой! – воскликнул Фунасава, едва избежав столкновения.
– Простите, – коротко поклонилась Аяко.
– Ничего, я просто удивился. Вы так неожиданно вышли.
– Прошу прощения. У меня в комнате кое-что странное, и я хотела сообщить хозяевам…
Все переглянулись. Количество озадаченных лиц вокруг росло с каждым мгновением.
– Извините, если я не права… Но это кто-то из вас разрисовал окно в моей комнате?
– Разрисовал окно?.. – переспросил я за всех.
– Вот. – Аяко открыла дверь.
Занавеска на окне в ее комнате была распахнута, а на стекле красовалось огромное белое сердечко. Рисунок был таким большим, что почти полностью скрывал вид из окна.
– Оно нарисовано изнутри?
– Похоже на то. Знаете, перед Рождеством витрины магазинов часто разрисовывают из баллончика «снежным» спреем? Сердце нарисовано чем-то подобным.
– Могу я посмотреть поближе?
– Конечно.
Аяко пропустила Химуру в комнату. Он подошел к окну, присмотрелся к рисунку, обвел его указательным пальцем. Получив согласие Аяко, я