Искатель, 2011 № 06 - Журнал «Искатель»

Сразу-то она мне не глянулась: «синий чулок», если одним словом. Но документы в порядке. Техникум закончила, два или три года где-то там отработала. Правда, не местная, приезжая. Лет ей, кстати, по паспорту значилось двадцать два. А звали ее Роза.

Стал я ее расспрашивать... Голос у нее тихий, но такой, грудной, с хрипотцой легкой. Как заговорила, так у меня под ложечкой и засосало. Именно под ложечкой — не подумай чего другого. Другое, оно позже началось.

Но подробно в то время я своих ощущений не анализировал. Вижу — сильно ей работа нужна, на это и купился. О чем ни скажу — на все соглашается, только головой кивает. И тихонечко так, с хрипотцой:

— Да, я понимаю, Артур Степанович. Да, Артур Степанович, я согласна.

А мне самому-то тогда едва двадцать семь стукнуло. А тут — Артур Степанович. Занесло меня от такого обращения, от ее покладистости. Даже, наверное, не покладистости, а покорности скорее. Сам уже понимаю, что возьму, а решил еще повыкобениваться. Когда узнал, что у нее регистрации нет, сделал вид — не хочу брать.

— Вы бы, — говорю, — нашли бы жилье сначала, в милицию сходили.

Роза чуть не плачет, глаза под очками заблестели. Сняла очки, платочком уголки глаз промакивает, носиком шмыгает. А носик аккуратненький, прямой, разве что длинноват слегка.

— Денег у меня совсем не осталось на жилье. Все арендаторы предоплату требуют, за месяц вперед. А с регистрацией еще сложнее. Вы примите меня сразу, Артур Степанович, а я вам отработаю. За все.

И смотрит на меня жалобно и наивно. А глазища-то огромадные, прямо оторопь берет. Темно-зеленые, как омуты. Но запавшие, аж с чернотой под нижними веками: как у голодающего человека или не спавшего несколько ночей.

И хотя уже тянуло меня к ней, но что-то и отталкивало, интуитивно, словно опасность какую-то я ощущал. Похожее чувство, когда на обрыве стоишь. И страшновато — и отойти не можешь. Тянет — и все тут. Вот тогда я уже подумал, что девочка не простая, с чертовщинкой, что называется. И решил еще пофасонить, повыкаблучиваться. Говорю:

— Надо мне подумать. Завтра зайдите.

Вздохнула она этак тяжело, через нос, голову опустила. И опять тихонечко, почти шепчет, а у меня аж по загривку мурашки:

— Хорошо, Артур Степанович, как скажете.

Встает со стула и бочком к двери. А та в это время открывается, и заходит мой бухгалтер на сносях. И такая история случается. Смотрят они друг на друга, и вдруг бухгалтерша начинает медленно так на пол садиться. Схватки у нее начались, представляешь?

Не знаю, что бы я делал, но тут Роза подхватилась и шустро начала хозяйничать. Диванчик у меня старый стоял во второй комнате, из дому приволок, вроде как для посетителей. Так Роза до него бухгалтершу довела, положила. Потом сама в больницу позвонила, вокруг роженицы моей хлопочет, водичкой на нее брызжет. И быстро у нее все получается, сноровисто. В общем, пока я глазами хлопал да в панике суетился, Роза со всем управилась. Приехала «скорая», роженицу забрала, а мы сели вдвоем на диванчике. Я пот вытираю, а девица спрашивает робко:

— Так я пойду, Артур Степанович?

Пялюсь я на нее почти в упор, а грудь-то у Розы высокая, под блузкой так и выпирает. И словно наваждение какое на меня накатило: мнится, что сидит она голая, с распущенными волосами и улыбается. Глаза в сторону отвел — вроде нормально, опять «синий чулок». В лицо взглянул — снова наваждение. Как во сне, беру ее руку в свою, а пальцы у Розы холодные и гладкие, как из мрамора. Она руку отняла и шепчет:

— Или мне остаться?

Вот эти пальцы холодные, в июльскую жару, как-то меня отрезвили. Смотрю я поверх ее головы на стену, а там часы висят. Соображаю: через час клиент выгодный должен подкатить, договор заключать, его как раз бухгалтерша моя готовила. Спрашиваю:

— Роза, а вы сможете быстро в бумагах разобраться?

Она головой кивает. Посадил я ее за стол, вместе с ней документы посмотрел. Успели договор оформить. Так она и осталась.

Очень Роза смышленой оказалась и шустрой. И работоспособной — невероятно. Утром прихожу — она уже за столом, по клавиатуре клацает. Ухожу поздно вечером — все еще сидит. И никогда не видел, чтобы обедала. Только кофе пьет. Я поначалу решил, что у нее денег нет. Через неделю даже аванс выписал. Но она все так же: сидит с утра до ночи на рабочем месте и лишь кофе хлюпает. Не выдержал, спросил:

— Роза, вы на обед-то хоть когда ходите?

— Вы не беспокойтесь, Артур Степанович. Я вообще мало ем.

Ну, думаю, из этих, которые на фигуре повернуты. Не помню, как эта болезнь называется. Короче, голодают, чтобы под кинозвезд да под фотомоделей косить. Но мне-то какая разница? Главное, что пахала она действительно за троих. И никакого нытья: ни про то, что работы много, ни про то, что зарплата маленькая. Золотой кадр, одним словом. А фигура у нее и безо всякой диеты была такая, что любая супермодель обзавидовалась бы.

А потом зачастил ко мне в контору один местный мужичок со станции. Шишка там у них какая-то, в пассажирских перевозках. Зашел он грузовик попросить, контейнер ему надо было вывезти, а потом еще стал забегать и возле Розы крутиться. Короче, глаз на нее положил. Вот тут я и напрягся. Ревность не ревность, но не понравилось мне это сильно, что он вокруг Розы ошивается.

Тогда-то я и понял, что не только работоспособность меня в этой странной девушке привлекает. Но ведь и объяснимо — дело молодое. Можно сказать, естественное. Симпатичная девица под носом торчит, а я не из евнухов. Однажды засиделся на работе допоздна, дома никто не ждет, холостяк, и решил Розу в ресторан на ужин пригласить. А она вроде как испугалась. Смотрит своими глазищами (очки почему-то вечерами снимала) и спрашивает:

— Артур Степанович, я что, плохо работаю?

— А при чем тут работа? Наоборот, молодец. Хорошо справляешься. Вот я тебе и предлагаю — пойдем, отвлечешься хоть от трудов праведных. Покормлю тебя заодно. И прекрати меня по отчеству называть, сколько раз уже просил.

Наклонила она голову, глаза в сторону:

— Артур Степанович, извините, Артур. Можно, я не