Искатель, 2011 № 06 - Журнал «Искатель»

Попутчик, не отвечая, разлил по стаканам.

— Повторим?

— Давайте.

Я лишь пригубил, а он хватанул, не морщась. А коньяк — не так уж и хорош. Средняя ценовая категория.

Ну те-с, Егор, когда же ты разговоришься?

Будто услышав мои мысли, Егор тяжело вздохнул и наконец отреагировал на вопрос:

— Почему бывший, спрашиваете? А вам действительно интересно, почему?

Я посмотрел ему в глаза — добродушно, не агрессивно:

— Интересно. Особенно если история с криминалом связана. Почти как детектив на ночь почитать. А коли еще и роковая женщина замешана...

Снова короткий и цепкий взгляд исподлобья. Боится он, что ли, чего? Но желание открыть пьяную душу случайному попутчику все-таки пересилило.

— Ладно, считайте, что вам повезло. — Егор покосился на ополовиненную бутылку, словно бегун-марафонец, распределяющий силы по дистанции. — Будут и криминал, и роковые страсти.

И он начал откровенничать под монотонное перестукивание колес.

Исповедь бывшего следователя

Я тогда работал следователем в областной транспортной прокуратуре. Едва после юридического, карьера, как мне в тот период представлялось, на взлете. А как же? Умный, перспективный — это я так самонадеянно о себе думал. Трепещи, преступный мир.

Однажды на перегоне, недалеко от нашего города, нашли труп молодого мужчины. Он лежал на насыпи, в «полосе отчуждения», и дело «повесили» на нас, транспортников...

При убитом не оказалось документов. Особых следов обнаружить тоже не удалось. Лишь ссадины и ушибы на теле давали основание утверждать, что его выбросили из поезда. Погиб он, однако, не в результате падения, а из-за большой потери крови. При этом на теле не было серьезных порезов, если не считать повреждения наружной сонной артерии на шее. Наш медэксперт Сидорчук дал заключение, что рана нанесена заостренным предметом типа отвертки или очень тупым ножом. Но двумя-тремя днями позже, по пьянке, Сидорчук признался мне, что вариант с отверткой вызывает у него сомнение.

— А чего ты не указал в акте про свои сомнения? — поинтересовался я.

— А оно мне надо? — философски заметил «светило» криминальной медицины, разливая по стопкам «вещдок» — изъятую на месте бытового убийства водку. — За такие сомнения можно и по башке от прокурора получить.

— Это почему?

— Понимаешь, Егорушка, — эксперт был значительно старше меня, и излишняя фамильярность ему прощалась, — случаются моменты, когда лучше не верить глазам своим и указать в заключении то, что устроит и успокоит всех.

— Не понимаю. Это чем же таким особенным жмуру артерию порвали, что в акте упоминать нельзя?

— Заметь, Егорушка! — Сидорчук поднял стопарь. — Я тебе не говорил, что орудие убийства другое. Просто кристально честный человек на моем месте указал бы в перечне еще одно вероятное, с позволения сказать, орудие убийства. Повторяю по слогам: ве-ро-ят-но-е. Но «кристально честные» в нашей системе долго не задерживаются. Вот я и не указал. Зато все спят спокойно. Бум?

— Подожди, — я остановил руку «специалиста» со стопкой у самого его рта. — Что за орудие-то?

— А ты сильно хочешь знать?

— Может, и не сильно, но хочу.

Сидорчук наклонился через стол и прошипел:

— Зубами ему артерию порвали. Острыми зубами. Понял? Но это — версия. Неофициальная. Так будем или ты пропускаешь?

После подобного сообщения пропускать не хотелось, и мы выпили. Но я не мог успокоиться:

— А все-таки. Предположим, поймаем мы убийцу. И выяснится, что он загрыз жертву. Ты же, как эксперт, облажаешься.

— Не облажаюсь. Во-первых, никто его не поймает. Во-вторых, даже если и поймают, то в протоколе все равно запишут, что он убил отверткой.

— Но почему?! — Будучи начинающим следователем, я никак не мог постичь хитромудрой логики уважаемого профи.

— Да потому что это никому не нужно — вампира ловить. Представляешь, как народ перепугается? А он у нас и так напуган выше крыши всякими революциями, перестройками и дефолтами. Так что спи спокойно, дорогой товарищ. Вампиров у нас нет. А есть только отдельные несознательные граждане, бегающие по вагонам с отвертками, — Сидорчук не совсем к месту захихикал, но тут же посуровел. — Усек линию партии? И не вздумай болтать про то, что от меня услышал. А лучше вообще забудь.

Болтать я не стал. Но и не забыл, засело как-то в голове, словно заноза. Хотя эксперт оказался прав. Убийцу мы не нашли. Несмотря на то, что личность покойного в конце концов удалось установить. Выяснилось, что он ехал в поезде «Санкт-Петербург — Екатеринбург», откуда и вылетел, с чьей-то недоброй помощью, под откос. Дело у нас забрали и передали в Питер, где оно благополучно заглохло.

Минуло около года, и меня направили на краткосрочные курсы повышения квалификации в Москву. И вот там, в случайном разговоре с коллегой из соседней области, я выяснил, что недавно на их территории произошло два похожих убийства. Трупы также находили в «полосе отчуждения», люди умирали от большой потери крови, и у обоих убиенных обнаружились рваные раны в области сонной артерии.

Тут меня и заклинило — я ведь мнил себя комиссаром Мегрэ, не меньше. Возвратившись домой, начал собирать информацию, но скрытно от начальства. Просветительская работа Сидорчука не пропала даром, да и сам я потихоньку вникал в специфику «системы». А ее основополагающее правило: не суй нос туда, куда не просят.

Постепенно удалось кое-что накопать. Так, я узнал, что схожие убийства несколько раз за последние полтора года регистрировались в соседних регионах, на территории от Ленинградской области до Урала. Наложив место и примерное время убийств на графики движения пассажирских поездов и сопоставив эти данные с информацией об убитых, я пришел к выводу, что преступления совершались в поезде «Санкт-Петербург — Екатеринбург». Мне стало ясно, что причины убийств надо искать по двум направлениям: исследуя личности погибших пассажиров и персонал поездных бригад. И тут о моих несанкционированных розысках кто-то настучал руководству.

Меня вызвал «на ковер» начальник следственного управления. В «молчанку» я играть не стал и рассказал о своих подозрениях. Правда, не выдавая Сидорчука. Старший советник юстиции вскипел от ярости.

— Ты что, пинкертон, охренел? — прорычал он, выкатив налитые кровью глаза. — Какие еще вампиры? Ты понимаешь, чего городишь?

— А кто утверждает, что это вампиры? — я попытался разрулить щекотливую ситуацию. — Наоборот, думаю, что способ убийства — прикрытие. Надо личности убитых исследовать. Возможно, речь о курьерах наркомафии идет.

— Я тебе покажу мафию! — и прокурор действительно показал мне увесистый и волосатый кулак. А дальше популярно, с обилием ненормативной лексики, растолковал: или я занимаюсь тем, чем мне по службе положено, или выскакиваю как пробка, в два счета, с этой самой службы. И выскакиваю с такими характеристиками, что даже в