Убийство в летнюю ночь - Тимур Евгеньевич Суворкин

© Суворкин Т. Е., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

А на крымском берегу вина красные,

А на крымском берегу зори розовы,

А на крымском берегу маки алые,

А этюды там сплошь багровые.

Глава 1

Это убийство потрясло всю страну – сам государь разбирал дело и лично поставил в нем точку. Однако это потом уже было, по зиме, а началось все в мае 1853-го, когда пароход «Оберон» прибыл в гавань Феодосии.

Едва могучие трубы перестали пятнать небо угольным дымом и матросы приняли швартовочные канаты, как на палубе корабля появился весьма примечательный пассажир.

Он был высок, строен и непростительно хорош собой. Его волосы отливали медью, а лицо отличалось редким, почти античным благородством черт. Летний костюм из чесучи цвета слоновой кости сидел на нем безукоризненно, а начищенные штиблеты с серебряными пуговицами блестели так, что поспорить с ними могла, пожалуй, лишь сверкающая улыбка путешественника.

В правом кармане пиджака пассажира лежала новенькая, еще пахнущая кожей записная книжка, а также пухлая стопка визиток. «Арчибальд Уайт. Торговец шерстью. Ливерпуль» – гласили буквы, вытесненные на дорогом кремовом картоне. В левом кармане находились две самые необходимые в любом путешествии вещи: кастет и паспорт. Из последнего можно было узнать, что вчера прямо на борту парохода этот примечательный господин отметил свое тридцатилетие.

Подали трап, и Арчибальд Уайт ступил на пристань с той молчаливой, ненавязчивой элегантностью, что отличает человека, привыкшего к длительным путешествиям. В руках он держал свою любимую трость с набалдашником в виде серебряного волка и более ничего. Все чемоданы, а их было немало, тащил его компаньон Джеймс Гамильтон, буквально согнутый под тяжестью этой непосильной ноши. Джеймс был младше Уайта и по должности, и по возрасту, а потому именно на его плечи ложилась вся черная работа.

– Дружище, прошу вас расторопнее, нас ждет начальство, будет некрасиво, если мы опоздаем, – бросил Уайт согнувшемуся под весом чемоданов коллеге и, поигрывая тросточкой, направился к зданию таможни.

Вскоре документы были проверены, чемоданы осмотрены, и двое англичан вышли на пыльную улицу, что вела в город. Феодосия встретила их той особой, лихорадочной жизнью, какая бывает только в портовых городах: гам разноязычной толпы, крики возниц, ржание лошадей, доносящийся из гавани скрип лебедок и кранов, визг тележных колес по щебню.

Стояла жара. Воздух был зыбок от марева, однако зной не страшил господина Уайта. В свое время он успел поработать в Калькутте. После влажного, удушающего индийского пекла раскаленный крымский полдень казался ему почти ласковым.

Англичанин с наслаждением вдохнул горячий воздух. Пахло морем и рыбой, дегтем и смолой, горькой полынью и цветущими в садах абрикосами, а над всем этим стоял стойкий, плотный, животный дух нагруженной в телеги овечьей шерсти. Господин Уайт чуть заметно ухмыльнулся и покрепче сжал трость.

Нанимать извозчика они не стали: контора была в четверти часа ходьбы от порта, а господин Уайт считал умеренные физические нагрузки весьма полезными для здоровья.

– Взгляните, дружище, верблюды! Уж не сошли ли мы по ошибке где-нибудь в Индии? – Уайт белозубо улыбнулся и указал тросточкой на запряженных в повозки дромадеров.

Гамильтон, который пытался одновременно отереть пот со лба и удержать в руках все чемоданы и бесчисленные свертки, лишь промычал в ответ что-то невразумительное. Господин Уайт вздохнул: он всегда считал, что Гамильтон как собеседник оставляет желать лучшего, однако, будучи человеком великодушным, прощал коллеге данный недостаток.

Миновав несколько улиц, англичане дошли до аккуратного двухэтажного дома, где располагалась контора. На первом этаже сидело несколько клерков, называемых в России забавным словом prikazchiki. На втором находился кабинет Аластара Невермора. Внутри было прохладно и тихо – лишь скрипели перья да шуршали перекладываемые бумаги.

– Чемоданы сюда, – мгновенно распорядился господин Уайт и взмахом трости указал в дальний угол зала. Едва живой Гамильтон тут же свалил туда свою нелегкую ношу, после чего в изнеможении прислонился к стене.

Уайт наблюдал за его действиями со снисходительным одобрением. Помощник его был человеком способным, хотя и требовал еще огранки.

Взяв трость под мышку, Арчибальд Уайт поднялся по лестнице и знаком указал запыхавшемуся Гамильтону идти следом, в кабинет начальника.

Главе конторы было около пятидесяти. Господин Невермор был угрюм, точно вечер декабря. Старомодный костюм цвета воронова крыла еще больше усиливал это впечатление. Не подавая гостям руки, он указал на кресла.

– Много слышал о вас, – холодно произнес Аластар Невермор.

– Надеюсь, сэр, только хорошее, – проговорил Уайт с легкой, почтительной улыбкой.

– Про мистера Гамильтона только хорошее, а вот про вас всякое, – черные глаза Невермора были пронзительны и неприветливы. – Я прекрасно осведомлен, за что вас вышибли из Калькутты.

– Это была досадная случайность. – Уайт с трудом выдавил из себя очередную улыбку.

– Случайность? Как можно «случайно» завести роман с дочерью раджи? О чем вы думали? Мистер Уайт, я не знаю, как было принято вести дела в нашем индийском отделении, но моя контора известна всем своей безупречной репутацией. Никаких скандалов я не потерплю. Никогда.

– Уверяю, все это в прошлом.

Лицо Невермора изменилось, глаза опасно сощурились.

– В прошлом? Как вы смеете мне врать? Вы даже на пароходе успели завести роман и закончили его отвратительным скандалом на глазах у всей публики!

Уайт почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он не понимал, как начальник мог об этом узнать.

Невермор лишь усмехнулся:

– Что вы на меня так смотрите? Это же очевидно. Элементарная цепочка логики. Факт первый: у вас сбиты костяшки на левой руке. Ссадины едва начали заживать – вы сбили их совсем недавно. Факт второй: вы правша. Входя в кабинет, вы переложили трость в левую руку, освобождая правую для приветствия.

Теперь перейдем к вашей трости. Она сработана мастерски и находится в прекрасном состоянии. Лак на ней свежий, однако серебряный набалдашник выглядит истертым, инициалы «A.W.» читаются