Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен
Мисс Баркер оставила дверь приоткрытой. Фелисия кивнула на нее и, когда мистер Лаки закрыл дверь, заметила:
– Для медсестры эта девушка слишком небрежно относится к сквознякам. Кора, пододвинь свой стул поближе. Я буду называть тебя просто Корой – это очень милое имя. Итак, дорогая, о чем ты хотела с нами поговорить?
– Ну, – замешкала Кора, открыв и закрыв стоявшую у нее на коленях сумочку. – Я хочу сказать вам, но это так сложно. Я нарушаю обещание, даже два обещания. Но поскольку вы так добры ко мне… я знаю, что должна. Даже не знаю, с чего начать. Это насчет мистера Джералда Декстера…
Кто-то постучал в дверь, и Фелисия воскликнула:
– Ну надо же!
Мистер Лаки прорычал: «Кто там?». Он осознавал приветствия, шутки Боба, хмурящуюся Фелисию и и неподвижность Коры. Но в испуганном уголке его разума был Джералд. Джералд, который признался о прогнивших пятнах, Джералд, флиртовавший с Ив, Джералд, который волновался из-за бумаг и хотел, чтобы они были подписаны, Джералд, обаятельный, милый, похожий на Роду – Роду, которая лгала и выдвигала ложные обвинения.
Зазвонил телефон. Боб взял трубку и ответил в нее, что позовёт мисс Баркер. Она вернулась в комнату, трижды сказала «Да» в трубку, после повесила ее.
– Можете ли вы отпустить меня на два часа? – спросила она у Фелисии. – Я была бы очень признательна.
– Два часа, – заметила Фелисия, когда мисс Баркер удалилась. – Да я с удовольствием отпустила бы ее до завтра. Поначалу она мне нравилась, но в последнее время она действует мне на нервы.
Боб, посетивший комнату Фелисии только для того, чтобы избавиться от мистера Фисби, ушел, из вежливости что-то пробормотав Коре и поклонившись Фелисии.
Мистер Фисби уселся, удовлетворенно сложил руки и заявил:
– Я не хочу идти домой. Там так одиноко, вы все здесь, а там пусто, как на каникулах в новой школе.
Увидев вопросительный взгляд Фелисии, Кора ответила:
– Я не против говорить в присутствии дядюшки Тимоти. Я не хотела говорить при постороннем; но я уверена, что он и так знает многое из того, что знаю я. Дядя Тимоти, вы же знаете, что в Джералда Декстера стрелял Джастин Вирнег?
Глава XXXVIII
– Нет. Нет-нет-нет, – сказал мистер Лаки, поднимаясь на ноги. Он дрожал от волнения. Вишни на шляпке Коры сверкали и переливались, как красные сигналы опасности.
– Папуля! – воскликнула Фелисия. – Как ты можешь спорить с дамой? Я даже не знаю, что она о нас подумает. Это на тебя не похоже…
– Мистер Лаки прав, – перебил ее Фисби. – Кора, вы ошибаетесь. Весь вечер понедельника Джастин был со мной. Мы играли в карты, когда позвонила Саллиэнн и попросила нас вызвать доктора.
– Извините, дядя Тим, но я не верю, – сказала Кора, уткнувшись взглядом в свою сумочку. – Вы так долго лгали ради Джастина, что не можете понять – в этом больше нет необходимости. Я знаю, что вы чувствуете. Я тоже это чувствую.
– Видите? – спросил мистер Фисби, обращаясь к Фелисии и мистеру Лаки. – Я так и знал, что этим все кончится. Все время знал. Я никогда не понимал, почему все верят мне. Кора, я говорил чистую правду, и, пока не пришла ты, никто не сомневался в моих словах.
– Извините, – с вызовом повторила Кора, – но я не верю вам. И я, и вы знаем: Джастин запугивал вас участью Блайт, а меня – участью Виктора. Да, я знаю вас. И я знала Джастина…
– Но Кора, Джастин мертв, – напомнила Фелисия. – Бедный мистер Фисби не побоялся бы сказать правду после того, как Джастина не осталось в живых, ведь тот больше не может запугивать его.
– Может быть. Но теперь я боюсь говорить правду. Не знаю почему. Так сложно перестать бояться. Как бы то ни было, поскольку вы так добры ко мне, я решила рассказать вам то, что прежде не хотела никому рассказывать. Прочитав газеты в прошлый вторник, я рассказала об этом подруге. Я обезумела от шока и ужаса. И моя подруга была единственным человеком, кому я доверилась; она и посоветовала мне не говорить об этом никому больше. Она хорошо ко мне относится. Она заставила меня пообещать, что я никому не скажу. Она говорит, что это может втянуть нас с Виктором в переплет, из которого мы уже выбрались, и навлечь неприятности на бедного дядю Тима (она знала, что я симпатизирую дяде Тиму). Надеюсь, этого не произойдет, и я в любом случае собралась рассказать. Выслушав меня, делайте, что хотите. Тогда я смогу с чистой совестью принять вашу помощь. Я знаю, что Джастин пытался убить Джералда Декстера – я знаю это так же точно, как если бы я видела это собственными глазами. И я знаю, почему. Нет, дядя Тим, пожалуйста…
– Фисби, спокойно, – приказал мистер Лаки. – Теперь, мисс… э-э-э… вы выдвигаете серьезное обвинение. Вы говорите, что знаете, будто Джастин стрелял в нашего племянника, и что вы знаете, почему это произошло. А это именно то, что мы хотим узнать. Почему? Причина или, иначе говоря, мотив.
– Итак, – дрогнула Кора, – я… я пытаюсь рассказать вам. Это длинная история…
Мистер Лаки застонал.
– Да, Кора, – вставила Фелисия. – И раз уж ты начала…
– Меня постоянно перебивают, – пожаловалась Кора. – Джастин ненавидел судью Декстера. Не знаю, как объяснить, до чего доходила эта ненависть. Она не просто присутствовала в его жизни – ненависть была его жизнью. Он жил ради нее. Джастин ненавидел судью так же сильно, как матери любят детей – но у него это чувство вовсе не было здравым. Как у Наполеона, Александра Македонского и прочих исторических личностей…
– Только не надо о Наполеоне и прочих, – умолял мистер Лаки.
– Я хочу сказать, это напоминало то, как они жаждали власти. Или как скупцы любят злато. Начиная с шестнадцатилетия Джастина, для него ничто не имело такого значения, как ненависть к судье. Вам не понять. Этого не может понять никто, кто не жил с Джастином и не слышал, как он распространялся о своей ненависти, как он бредил ею!
– Фисби, вы знали об этом? – резко спросил мистер Лаки.
Мистер Фисби покачал головой. За него ответила Кора:
– Нет, я уверена, что дядя Тим не знал об этом. Я уверена, что Джастин не говорил о своей ненависти никому, кроме меня. Он заговорил о ней со мной сразу после рождения Виктора – он знал, что это стало безопасно. Но