Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
Молча прикрываю глаза, обнимаю его за шею
– Тогда поговорим в другой плоскости, – Ханин несет меня в зал. Укладывает бережно на диван. Сгребает в охапку, подминая под себя
– Попалась, золотая моя. А я уже и не чаял
– Юля? – шепчу, пытаясь повернуться лицом к детской
– Она спит. Я заглянул, – также тихо заверяет меня Севастьян. И снова сминает мои губы грубоватым поцелуем. Спускает с моих плеч платье. Откидывает в сторону
Выгибаюсь вперед. Веду ладонями по накачанным предплечьям генерала. Пытаюсь стянуть с него футболку. И сама оказываюсь в нежном захвате
– Я сам, золотая моя, – хрипло роняет Севастьян, становясь на колени. Мягко убирает в сторону мои руки. Одним рывком стягивает с себя майку и штаны. Возвращается ко мне в боксерах цвета хаки. А там холм уже выпирает
Ой, мамочки! У меня же, кроме Николая, никого не было. А тут…
– Давай разденем тебя, – горячо шепчет на ухо и не дожидаясь разрешения, стягивает с меня трусики, а бюстгальтер я снимаю сама
«Слишком быстро все», – просыпается здравый смысл
Прикрываю грудь руками. Смотрю на абсолютно голого мужчину, похожего на античного бога. Ловлю его взгляд, полный восхищения и благоговения
Без оценок и придирок, как с Николаем
Одна лишь тяга друг к другу. Вожделение, замешанное на безотчетной нежности
– Какая же ты красивая, – рыкает Севастьян, нависая надо мной. – Сдохнуть можно
– Нет! Живи, пожалуйста! – выдыхаю порывисто
– Только с тобой. Выходи за меня, Злата, – становится между моих бедер
Киваю в тот момент, когда Ханин толкается внутрь. Принимаю его всего без остатка. Ойкаю, когда крепкая плоть растягивает стенки. Инстинктивно закидываю ноги на накачанную спину Севастьяна. Подчиняюсь бешенной гонке
Наши пальцы переплетаются. Из горла на последнем толчке вырывается крик
– Тсс. Тихо, моя золотая, – затыкает мне рот поцелуем Ханин
Падает рядом, не выпуская меня из объятий. Кладу голову ему на плечо. Внизу живота что–то пульсирует. Так приятно. Никогда ничего подобного не испытывала. Уплываю куда–то и словно через пелену слышу довольный голос Ханина
– Ну что, Златка, теперь мы вместе?
– Да, Сева. Да, – прижимаюсь губами к ключице
И выдыхаю. Кажется, сегодня я сорвала джекпот. Удрала от Николая и обрела Севастьяна
В один день. Как такое возможно?
Глава 36.
Глава 36.
Прижимаюсь к Севастьяну всем телом. Чувствую, как отпускает тревога в его объятиях. И проваливаюсь в глубокий, спокойный сон. И вздрагиваю, услышав Юлькин плач в другой комнате
Подскакиваю на ноги. Голая мечусь около дивана. Платье я сейчас точно не успею надеть. Подхватываю футболку Ханина. Натягиваю на себя. А она мне до колен доходит. Это хорошо. Трусы все равно искать некогда
Бегу к дочери. Босые ноги утопают в мягком ковролине. А в голове бьется одна мысль. Юлька ничего не заметила. Проспала почти до утра. Ну и испугалась, наверное
– Все хорошо, малыш, – обнимаю дочку. Целую в висок. Утираю слезки. – Мы в безопасности
– Мы убезали от папы? – поднимает на меня заплаканные глазенки
– Да, Юльчонок. – прижимаю малышку к себе. – Мы у друзей. В полной безопасности
– А они нас не отлупят? – всхлипывает дочка
– Нет. Что ты? – охаю я и отстраняюсь на секунду. – А папа тебя разве бил?
Сердце сжимается от боли. При мне Николай ни разу даже пальцем Юльку не тронул. Не прикоснулся к ней. Старался не замечать. А вот исподтишка мог. Когда никто не видит…
– Да, – часто–часто кивает она. – Он нехолосый…
Уткнувшись лицом мне в грудь, рыдает горько
– Шшш, малыш. Все хорошо. Мы больше не вернемся к папе
– Это холосо, – деловито заявляет Юлька. Шмыгает носом. – А как зе мои игвушки? – всплескивает руками
– Завтра новые купим, – появляется на пороге Ханин. В тренировочных черных штанах, с голым торсом
Мажет по мне жадным взглядом. Улыбается, заметив свою футболку
– А ты кто? – смотрит на него изумленно Юляшка
– Друг твоей мамы, значит, и твой тоже, – Ханин проходит через всю комнату под напряженным Юлькиным взглядом. Опускается на корточки рядом с кроватью. Берет маленькую детскую ручку в свои. – Меня зовут Севастьян Михайлович. Можешь звать меня Сева. Или дядя Сева. Но с этого дня ты и твоя мама под моей защитой. И никто, слышишь, никто тебя не обидит…
– А в детском саду меня Майя обижает, – вспоминает свою вечную антагонистку
– А ты ее, – улыбаюсь я
– Я писать хоцю, – уходит от ответа дочка
– Пойдем, – беру ее за руку
Веду в туалет, обложенный черной плиткой. Потом на кухню попить воды. Потом целуемся на ночь. И Юлька снова засыпает
А я иду на кухню вслед за Севастьяном
– Чай будешь? – спрашивает он, повернувшись вполоборота. – И мороженое растаяло, – кивает на брекеты, лежащие на столе
– Мы с тобой обо всем забыли, – улыбаюсь смущенно. Обхватив себя обеими руками за плечи, подхожу к окну. А там уже занимается рассвет. Видны шпили кремлевских башен, купол храма Христа Спасителя. – Красиво! Очень! – выдыхаю, не сдерживая эмоции
– Да, – обнимает меня сзади Ханин. – Я первое время взгляд отвести не мог. А сейчас привык
– Ты давно тут живешь?
– Нет, – мотает он головой. – В прошлом году летом въехал. Видишь, еще не освоился до конца. Но теперь ты мне поможешь, – целует в висок, потом в ключицу. – Красивая ты. И майка моя тебе идет, – жарко шепчет на ушко. – Давай в кроватку вернемся. Я белье свежее постелил
– А мы же чай пить собирались? – хихикаю я
– Потом. Пофиг! – решительно бросает Севастьян и подхватывает меня на руки
– Прекрати! Поставь! – стараюсь вырваться
Но большой крепкий мужчина перекидывает меня через плечо, как неандерталец, слегка шлепает по попе и тащит обратно на диван
А там уже чистое белье постелено. Белое, как в гостинице
– Попалась! – укладывает меня на диван. Раздевается быстро. – Не снимай, – просит, заметив, как я стягиваю майку. – Я ее потом надену и буду о тебе думать, – раздвигает мои бедра. Нависает всем телом и спохватывается запоздало. – Я не давлю
– Нет, – улыбаясь, мотаю головой
– Это хорошо, – подминает меня под себя Ханин. Аккуратно толкается внутрь и выдыхает восхищенно. – Златка… Ты моя. Я даже помыслить не мог
Обнимаю его. Провожу руками по коротко стриженному затылку, спускаюсь ниже к плечам, потом глажу по спине. И замираю, добравшись до упругой задницы. Испуганно убираю руки
Растерянно гляжу на Ханина. А он смеется глухо
– Каменная ж.па,