Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Да кого волнуют эти сопляки! — расходится он еще сильнее, лысина покрывается красными пятнами.

Глубоко вдыхаю, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди.

— Но как же…

— Никак! — Проректор хлопает ладонью по столу, тяжело дышит и достает другой рукой бумагу из принтера. — Подписывайте.

Передо мной ложится белый лист с напечатанным текстом. Я пытаюсь вчитаться, но буквы расплываются, а руки дрожат.

— Подписывайте! — повышает голос проректор. — Иначе по статье пойдете и вообще больше никуда не устроитесь!

Заявление на увольнение. Уже заранее распечатанное, оформленное задним числом. Мне только подпись поставить. Все продумали!

— А знаете что? Идите вы…

Небрежно подписываю, громко кладу ручку на стол и встаю, скрипнув стулом по паркету.

Кажется, это озадачивает проректора, но он снова вытирает платочком лоб и бросает мне вслед:

— Проблемных, Олеся Павловна, нигде не любят. Помяните мое слово!

Обязательно! Всенепременно! Вот прямо сейчас сижу и активно поминаю. Свою прошлую жизнь.

Плохо помню, как добираюсь до дома, где меня встречает холодильник с единственным соленым огурцом на дне банки и с половинкой батона. Вчера только отправила деньги за аренду квартиры, и теперь нужно дожить до зарплаты… Которой не будет.

Наливаю стакан воды, делаю несколько глотков, а остальное выливаю в горшок с китайской розой у окна. По старой привычке беру ножницы и начинаю подрезать цветок, который скоро займет полкухни. Как мама смеялась надо мной, мой способ постичь дзен.

Адреналиновый шторм утихает, и теперь в душе можно перекати-поле запускать. И что мне теперь делать?

Последнее, что я помню, — книга перед сном. «Унесенные ветром».

А потом…

Потом я нахожу себя в руках какого-то грубияна, который обвиняет меня не пойми в чем. И даже ямочка на подбородке его не оправдывает!

Осушаю до конца стакан и откидываюсь на спинку дивана.

— Да… Не Алессандра ты… Точно не она… — подает с окна голос… цветок.

Голос мягкий, с приятными бархатными нотками. В нем слышится сочувствие и легкая ирония. Но… Я не могу поверить своим глазам: это действительно говорит цветок! Не очень большой и, кажется, скептически глядящий на меня.

— Эй, ты там живая? Мне плохо видно, вон та стопка бумаг мешает, — продолжает он.

А я пытаюсь вернуть себе способность говорить.

Пора признать пару фактов: это все по-настоящему и… это все взрывает мне мозг.

— Ты кто? Или что? — выдавливаю из себя я, поднимаюсь и ставлю стакан на стол.

— Предпочел бы «кто» все же.

Если бы это было животное, я бы сказала, что оно морщит нос. А тут… Я даже не знаю.

— Хорошо. Ты кто?

— Я Сильвио! — Он горделиво вскидывает бутон, который напоминает голову, и продолжает: — Только запомни! Ударение на вторую «и»!

Немного опасливо подхожу ближе к цветку и присаживаюсь на подоконник рядом.

— Тоже хорошо, я запомню. А я Олеся…

— Нет, моя дорогая, — фамильярно, с легким подколом говорит Сильвио. — Теперь ты Алессандра Орвелл. Да-да! Советую запомнить. Уж не знаю, какими путями и по какому такому решению богов, но твоя душа попала в тело Алессандры.

— И ты предлагаешь мне спокойно принять все то невероятное безобразие, что происходит вокруг: рассказы о нестабильной магии, говорящий цветок, попадание в другое тело…

Сама себе поражаюсь! Я разговариваю с живым цветком!

— Но-но! Не просто говорящий цветок, — обиженно хмурится Сильвио. — Я твой, то есть Алессандры, фамильяр. Помощник в магии. Правда, Алессе не нравилось мое присутствие. И я не предлагаю, а настоятельно советую тебе поверить во все происходящее, чтобы остаться в живых.

А? Сердце ухает в пятки и начинает быстро-быстро биться где-то там.

— Что ты имеешь в виду? — решаю уточнить я.

Может, я что-то не так поняла?

— Если кто-то узнает, что ты попаданка, то тебя тут же арестуют и увезут. Что там дальше с ними происходит — не знаю, но они никогда не возвращаются, — продолжает описывать страшные перспективы Сильвио. — Считается, что у попаданок неконтролируемые и слишком сильные магические всплески. Ну и… сумасшедшие они.

Да, естественно! Тут сойдешь с ума, когда попадаешь непонятно куда, непонятно как, а потом еще и пугают вот так…

— Но ведь ты же как-то узнал, что я не Алессандра.

— Я ее с детства знаю. — Сильвио отмахивается листочками. — Я почувствовал изменения в нашей магической связи, а потом… Алесса никогда и ни за что не стала бы пить воду, которую дал ей ректор.

А, точно, стакан же мне подал этот зеленоглазый… ректор? Определенно, мне уже начинает нравиться это учебное заведение.

— Она его недолюбливает?

— О, это мягко сказано! У них давняя личная вражда. Я из-за ограниченности своих перемещений, — он показывает на свой горшок, — знаю не очень много. Но какие у них время от времени тут были дебаты!

— Отлично, — киваю я, соображая. — То есть сейчас, перед моим попаданием, они тоже спорили?

— Да. Ректор Ферст пришел высказать свои подозрения, Алесса решила, что лучшая защита — это нападение, а потом… Пуф! И она повисла на его руках. Ну а потом ты уже знаешь.

Красиво я вошла в эту жизнь… И что мне теперь делать?

— А вернуться… Я же могу как-то вернуться?

Цветок «пожимает плечами».

— Наверняка, да. В библиотеке надо поискать.

Н-да… Тут на его помощь не понадеешься.

То есть мне остается только вживаться в роль, не тереться под носом ректора, который имеет на Алессандру зуб и точно быстро раскусит меня, и искать. Причины и решения.

— Ладно… Расскажи мне про свою хозяйку. Потому что, как я понимаю, такой бонус, как ее память, мне недоступен.

В течение ближайших десяти минут я узнаю, что Алессандра — единственная наследница очень богатой и влиятельной семьи. И в ней все прекрасно, кроме одного: она унаследовала совсем не тот дар, который все ожидали. Вместо сильной стихийной магии у нее проснулся «талант огородника», как его пренебрежительно называл отец. Поэтому Алесса с детства чувствовала, что всех разочаровывает, и доводила все дела до идеала, воспитывая в себе педантичность. И стервозность как побочный эффект.

В столичной академии Алессандра почти сразу возглавила факультет травничества и зельеварения, став самым молодым