Братья и сестры - Фёдор Александрович Абрамов

Доброжелательность членов бюро ободрила Анфису.

– Так вот, товарищи, – заговорил Новожилов, – принимаем в кандидаты партии Минину Анфису Петровну. Документы в порядке. Биографию заслушаем?

Начальник милиции, тучный мужчина с остриженной ежиком седой головой, со скрипом расправляя перекрещенные желтыми ремнями плечи, добродушно сказал:

– Надо познакомиться.

«Вот оно, началось», – внутренне содрогнулась Анфиса и невольно опустила голову.

– Одну минуточку, товарищи… – Федулов встал, снял пенсне, осторожно подул на стекляшки. – У меня тут факты… Не успел вас предупредить. Судом пахнет…

– Что такое? – жестко спросил Новожилов.

Анфиса, бледная как полотно, с трудом подняла голову, растерянно посмотрела на Новожилова, на членов бюро: что он говорит, не ослышалась ли она?

Федулов не спеша протер носовым платком стекляшки и так же не спеша водрузил их на своем костлявом носу:

– Дело знакомое. Разбазаривание колхозных земель.

– Земель? Какие земли? – глухо пробормотала Анфиса.

– У товарищ Мининой, – снисходительно усмехнулся Федулов, – видно, память коротка. Позвольте напомнить? – услужливо обратился он к Новожилову.

– Говори.

Подслеповатые глазки Федулова отвердели:

– Товарищи, я располагаю проверенными данными. Товарищ Минина без ведома района – да что там района, хоть бы с правлением согласовала – отвалила Фролову ни много ни мало тридцать пять гектариков. На-ка, дорогой соседушка, покушай. Недурной подарочек, а? За что мы критиковали Лихачева, Минина? Помнишь? За это самое, за самоуправство, за партизанщину! А ты прямехонько по его следочкам… Не годится!

Федулов откашлялся, обвел присутствующих своим строгим, взыскующим взглядом.

– Мы должны, товарищи, решительно осудить эту порочную практику разбазаривания колхозных земель. На печальном примере товарищ Мининой мы должны показать…

– Постой, постой, Федулов, – поморщился Новожилов. – Ты вот всегда взвиваешься… Было это, Минина?

– Члены бюро могут не сомневаться. Я звонил Фролову – подтвердил.

– Дай ты ей сказать! – с раздражением выкрикнул председатель райпотребсоюза. – Здесь не суд, а бюро райкома.

– Вот именно, – поддержал его начальник милиции.

– Было это, Минина? – снова спросил Новожилов.

Анфиса, оглушенная этим неожиданным страшным обвинением, сидела, не смея поднять глаз, растерянно кусая побелевшие губы. Как она тогда радовалась, бог ты мой. Думала – выкрутилась. А тут, выходит, она же еще и виновата. Ну что она такого сделала? С дальними сенокосами чистое мучение и до войны было. Разбросаны по всем речонкам и ручейкам. Из-за какого-нибудь десятка возов приходится тащиться за тридцать верст от дома. Косили до самого снега, и все равно где-нибудь да оставалось. Ну а теперь, во время войны, – хоть караул кричи. Народу нет, как тут успеть? И вот подал ей Степан Андреянович мысль: а что бы поменяться пожнями с «Красным партизаном»? Им отдать наш участок в Росохах, а они нам – свои сенá на Верхней Синельге. Анфиса ухватилась за эту мысль: обоим выгодно. У «Красного партизана» основные сенокосы по Росохам, у «Нового пути» – по Синельге. К тому же и участки-то почти одинаковы. Фролов, тот обрадовался, да еще сказал: «Давно бы так, дуракам, надо, а то меряем без толку дороги». «А может, и нельзя было это делать? Не по закону?» – подумала вдруг Анфиса.

И когда Новожилов третий раз повторил свой вопрос, она односложно ответила:

– Было… – Потом, помедлив, добавила: – Только это не для себя… И Лукашин знает.

– При чем тут Лукашин, товарищ Минина? – болезненно скривился Федулов. – Чего же от фронтовика, да еще инвалида, требовать? Помогает, и на том спасибо.

– Ну хорошо, – твердо сказал Новожилов. – С этим мы разберемся. У тебя все, Федулов?

– Нет, не все. За товарищ Мининой и другие художества водятся.

Начальник милиции недовольно крякнул.

– Тихо, товарищи, – поднял руку Новожилов. – Говори, Федулов.

– Товарищи, наша славная Коммунистическая партия и лично товарищ Сталин постоянно учат нас крепить советский тыл. В условиях военного времени этот вопрос, товарищи…

– Что ты лекцию читаешь? К делу! – оборвал начальник милиции.

– Хорошо, товарищи. Можно и к делу. Так вот, у Мининой в колхозе с тылом, как говорится, не все благополучно. Для вас не секрет, товарищи: этой весной кормовая база, как говорится, оказалась не на высоте. Председателям колхоза работенки хватало. Ну а как, вы думаете, товарищ Минина данный вопрос решила? Очень даже просто! Собрала доярок, позапрягла лошадей да во главе этого доблестного отряда и давай прочесывать дворы колхозников… Я, товарищи, сам не был, но мне рассказывали: на глазок этак прикинет товарищ Минина, и все – солому, сено – под метлу… Форменный военный коммунизм!

Начальник милиции громко рассмеялся:

– Здорово, черт побери! Это мне нравится!

– А вот у колхозников, например, это не вызвало энтузиазма. В результате мы имеем сигналы… Но это еще полбеды. – Федулов поднял палец. – Тут еще, как говорится, свои люди – сочтемся. А вот что коров общественных Минина резала, мясо колхозникам раздавала… Это уже, товарищи, безобразие, а лучше сказать, преступление!

Анфиса, окончательно сбитая с толку, беспомощно развела руками:

– Да ведь коровы-то были при смерти.

– Где акты? Где документация? – повысил голос Федулов.

– Когда же с актами? Коровы подыхали… И бабы видели…

Федулов презрительно скривил свои тонкие бесцветные губы:

– Ну, знаете, полагаться на «агентство ОБС» – что одна баба сказала… Нам нужна документация, товарищ Минина, понимаете, документация, скрепленная подписью специалиста, ветфельдшера. А чем вы можете оправдать хищническое истребление пятнадцати голов скота?

– У меня вопрос к Федулову, – вмешался председатель райпотребсоюза. – А чем ты, заврайзо, помог молодому председателю?

– Вот именно! – пристукнув ладонью по кромке стола, сказал начальник милиции.

– Я, товарищи, предлагал обсудить этот вопрос на правлении колхоза, взвесить, изыскивать корма организованным путем.

Начальник милиции резко откинулся на спинку стула:

– Да черт ли в твоих предложениях? Скотина с голоду подыхает, а ты – взвесить!

– Ну, дорогие товарищи, я тоже не кормовая база… Дело, в конце концов, в принципе. В других колхозах тоже падеж был, и на каждую единицу выбывшего поголовья мы имеем акт. Пожалуйста, любая ревизия…

– Эк тебе бумажки дались!

– Социализм, товарищ Зажигин, это прежде всего учет, – наставительно произнес Федулов, обращаясь к начальнику милиции. – И жаль, что вы не усвоили этого основополагающего положения на наших занятиях.

Федулов, конечно, имел в виду занятия райпартактива, на которых он, Федулов, как человек, наиболее подготовленный в теоретическом отношении, читал самые трудные лекции по политэкономии социализма.

– Ты эти шутки брось! – побагровел начальник милиции. – Учет!.. С твоим учетом знаешь какой социализм будет?

Новожилов опять поднял руку:

– Спокойно, товарищи.

Федулов уверенным жестом поправил пенсне:

– Итак, товарищи, я привел ряд фактов, в свете которых лицо данного председателя явно не блещет. Но это еще, как говорится, цветки, а вот вам ягодки. Товарищ Минина страдает политической слепотой. Знаете ли вы, что